{"@context":"https://schema.org","@graph":[{"@id":"https://txtq.ru/@teazanuda/631#webpage","@type":"WebPage","name":"Редактирование генома: интервью с Максимом Патрушевым о возможностях, этике и будущем генетики","url":"https://txtq.ru/@teazanuda/631"},{"@id":"https://txtq.ru/@teazanuda/631#article","@type":"Article","author":{"@id":"https://txtq.ru/@teazanuda#person","@type":"Person","name":"Денис Николаев","url":"https://txtq.ru/@teazanuda"},"dateModified":"2026-05-31T14:11:33Z","datePublished":"2026-05-31T14:11:33Z","description":"В интервью Максим Патрушев (Курчатовский институт) рассказывает о редактировании генома, этических границах между лечением и улучшением человека, мифах о «мусорной» ДНК, технологии CRISPR и будущем генетики. Узнайте, почему мы пока не можем редактировать большинство заболеваний и как работает предимплантационная…","headline":"Редактирование генома: интервью с Максимом Патрушевым о возможностях, этике и будущем генетики","image":["https://txtq.ru/uploads/4ad612cf6d6f6319dcd3e464.jpg"],"mainEntityOfPage":{"@id":"https://txtq.ru/@teazanuda/631#webpage"},"mentions":[{"@type":"Person","name":"Максим Патрушев"},{"@type":"Person","name":"Денис Ребриков"},{"@type":"Person","name":"Дженнифер Дудна"},{"@type":"Person","name":"Эмманюэль Шарпантье"},{"@type":"Thing","name":"CRISPR"},{"@type":"Organization","name":"НИЦ «Курчатовский институт»"},{"@type":"Organization","name":"Пироговский университет"},{"@type":"Place","name":"Московский инновационный кластер"},{"@type":"Place","name":"Китай"}],"publisher":{"@type":"Organization","logo":{"@type":"ImageObject","url":"https://txtq.ru/favicon.png"},"name":"ТекстQ"},"url":"https://txtq.ru/@teazanuda/631"},{"@id":"https://txtq.ru/@teazanuda#person","@type":"Person","description":"Радиоведущий на станции \"Маяк\". Популяризатор науки. Писатель. Чайный зануда","name":"Денис Николаев","url":"https://txtq.ru/@teazanuda"},{"@type":"BreadcrumbList","itemListElement":[{"@type":"ListItem","item":"https://txtq.ru/","name":"ТекстQ","position":1},{"@type":"ListItem","item":"https://txtq.ru/@teazanuda/631","name":"Редактирование генома: интервью с Максимом Патрушевым о возможностях, этике и будущем генетики","position":2}]},{"@type":"FAQPage","mainEntity":[{"@type":"Question","acceptedAnswer":{"@type":"Answer","text":"Максим Патрушев считает, что лечение болезней этично, а добавление «улучшающих» характеристик (например, цвет глаз) — неэтично и биологически опасно."},"name":"Где пролегает этическая граница между лечением и улучшением человека?"},{"@type":"Question","acceptedAnswer":{"@type":"Answer","text":"Нет, это мифы. Никакой «мусорной» ДНК нет, каждый участок генома что-то значит, просто мы не всё понимаем."},"name":"Правда ли, что геном расшифрован на 10% и на 80% мусорный?"},{"@type":"Question","acceptedAnswer":{"@type":"Answer","text":"Главная проблема — система доставки: вирусы-носители не могут доставить систему редактирования во все типы клеток."},"name":"Почему нельзя редактировать геном взрослого человека для лечения?"},{"@type":"Question","acceptedAnswer":{"@type":"Answer","text":"Это анализ ДНК эмбриона на стадии 8 клеток: берут одну клетку, проверяют на мутации и отбирают здоровый эмбрион без необходимости редактирования."},"name":"Что такое предимплантационная диагностика и как она работает?"}]},{"@id":"https://txtq.ru/@teazanuda/631#discussion","@type":"DiscussionForumPosting","author":{"@id":"https://txtq.ru/@teazanuda#person","@type":"Person","name":"Денис Николаев","url":"https://txtq.ru/@teazanuda"},"comment":[{"@id":"https://txtq.ru/@teazanuda/631#comment-1686","@type":"Comment","author":{"@type":"Person","name":"Прохор С","url":"https://txtq.ru/@prohors"},"datePublished":"2026-05-31T15:42:53Z","parentItem":{"@id":"https://txtq.ru/@teazanuda/631#discussion"},"text":"Слышу я эти разговоры про Кукундию и диву даюсь. Раньше учёные понимали, что эксперименты с самой природой человека - дело опасное, а теперь рисуют утопии, где отбор эмбрионов решает все проблемы. Не уверен, что этот гипотетический пример можно всерьёз брать за основу для обсуждения. Утопия, знаете ли, в реальности часто оборачивается антиутопией, а мы уже забыли уроки двадцатого века"},{"@id":"https://txtq.ru/@teazanuda/631#comment-2196","@type":"Comment","author":{"@type":"Person","name":"Денис Николаев","url":"https://txtq.ru/@teazanuda"},"datePublished":"2026-06-04T11:02:05Z","parentItem":{"@id":"https://txtq.ru/@teazanuda/631#comment-1686"},"text":"Ну так, мы в разговоре про это и говорили, как про утопию и именно в формате предостережения. Хотя, абсолютно понятно, что никакие предупреждения для человечества не сработают."},{"@id":"https://txtq.ru/@teazanuda/631#comment-1696","@type":"Comment","author":{"@type":"Person","name":"Тимофей ПА","url":"https://txtq.ru/@timofey-pa-coas"},"datePublished":"2026-05-31T16:37:52Z","parentItem":{"@id":"https://txtq.ru/@teazanuda/631#discussion"},"text":"Вот этот момент про аллергию и переезд - реально зашёл, вообще не думал об этом с такой стороны 🔥"}],"commentCount":3,"datePublished":"2026-05-31T14:11:33Z","headline":"Редактирование генома: интервью с Максимом Патрушевым о возможностях, этике и будущем генетики","image":["https://txtq.ru/uploads/4ad612cf6d6f6319dcd3e464.jpg"],"isPartOf":{"@id":"https://txtq.ru/@teazanuda/631#webpage"},"mainEntityOfPage":{"@id":"https://txtq.ru/@teazanuda/631#webpage"},"text":"Как далеко может зайти генная инженерия? Максим Патрушев в студии Московского инновационного кластера.  Денис: Тема нашей встречи — «дизайнерские дети», редактирование генома и пределы совершенствования человека. Начнём с самого знаменитого мирового скандала, связанного с клонированием детей. В Китае вырастили клонов, но никто не знает, где они сейчас. И само событие вызвало этические споры, поднялась очередная волна рассуждений о будущем мира. Фантасты много лет размышляют об этом и рисуют миры, где всех переделывают, и, наоборот, миры, где генетическое вмешательство запрещено. Все генетики, с которыми я общался, убеждали, что они занимаются исследованиями, чтобы лечить людей и устранять генетические заболевания. Но зная, как из одного невкусного томата делают вкусный, трудно поверить, что мы удержимся от того, чтобы сделать человека чуть лучше. Где же пролегает этическая граница между лечением и созданием улучшенных людей? Максим: На самом деле никакой технологической границы, конечно, нет. Мы редактируем ДНК эмбриона: смотрим, что нужно исправить, вносим изменения, как это уже сделали в Китае, и в итоге получаем человека с определёнными свойствами. Хорошо, если речь идёт об отсутствии заболеваний. Гораздо хуже, на мой взгляд, когда добавляются какие-то «улучшающие» характеристики: например, чуть быстрее бегает, становится выносливее. Мы пока не умеем и, к сожалению, до конца не понимаем, как генетически сделать человека немного умнее. Но когда-нибудь научимся. Хотя геном человека уже многократно прочитан, по уровню понимания мы всё ещё похожи на подростка 12–14 лет, который пытается понять Иммануила Канта: что-то улавливает, а что-то — нет. Примерно так же мы сегодня понимаем геном. И, конечно, мы хотим разобраться в том, как вся эта система работает целиком. Если говорить о редактировании, то, на мой взгляд, главная задача — сделать людей здоровее. Возможно, нам удастся немного продлить жизнь, когда мы поймём, какие регуляторные контуры генетически отвечают за долголетие или хотя бы качество жизни. Это, с моей точки зрения, этично. А вот другая ситуация. Представьте: родители приходят на ЭКО и говорят: «Мы хотим, чтобы у нас была дочка. И чтобы один глаз у неё был жёлтый, а другой — голубой». Вот это уже неэтично. Причём не только с точки зрения морали, но и с точки зрения биологии: мы начинаем вмешиваться в слишком тонкие механизмы. Проще говоря, мы нарушаем генетический баланс популяции. Мы и так уже постоянно его нарушаем. Но, как говорит один из моих кумиров, Сергей Андреевич Лукьянов, ректор Пироговского университета, человечество с этим справится. И я ему верю. С другой стороны, избежать этого не получится. Ни одну действительно сильную технологию ещё не удалось спрятать в ящике. Денис: Из-за денег? Максим: Да, это невозможно остановить, потому что на этом банально можно заработать. Кто-то всё равно будет делать на этом деньги. Сначала всё начнётся тихо, а потом мы либо возглавим процесс, либо получим ещё один нелегальный вид бизнеса. Денис: Разберём два мифа о геноме. Первый — что он расшифрован всего на 10%, второй — что на 80% он «мусорный». Максим: Нет, конечно, никакого «мусора» в геноме нет. Мы всё ещё находимся на заре геномики. Когда завершился проект «Геном человека», мы его собрали, прочитали и смогли идентифицировать какие-то гены. А участки, функции которых тогда не удалось объяснить, просто назвали «мусорными». На самом деле каждый кусок генома что‑то значит. Это не всегда гены — это могут быть энхансеры, дальние сайленсеры и так далее. Есть целая 3D‑геномика: геном — это не плоская структура, а живая объёмная материя, которая работает очень динамично и функционирует всем своим существом. Поэтому делить на «полезное» и «мусор» — уже устаревший подход. Ничего лишнего там нет, просто мы пока не до конца понимаем, как вся эта система работает целиком. Денис: Когда я беседую с учёными, есть три темы, после обсуждения которых у меня возникает ощущение, что во Вселенной всё точно сложилось не случайно. Это генетика, мозг и квантовая физика. Максим: Есть разные гипотезы о том, как это сложилось, но сейчас не будем в них углубляться. Денис: Это скорее восхищение тем, насколько мы сложно устроены и как увлекательно изучать самих себя. Максим: Абсолютно согласен. Денис: Так вот, поговорим о редактировании. Сейчас оно устроено как? Учёные уже знают какие‑то участки и понимают: если мы воздействуем тут, будет вот такой эффект. Но все дальнейшие исследования всё равно идут во многом наугад, потому что, опять же, мы многого не понимаем. Мы как будто «разматываем» километр ДНК. Максим: Предлагаю сразу разделить весь мир редактирования на части. Есть у нас один известный учёный — Денис Ребриков, который как раз занимается генетическим редактированием. Он создал систему, и, насколько я понимаю, это единственный пример, когда редактирование действительно оправдано — чтобы избавить ребёнка от наследственной глухоты. Это его история, не моя, сразу ссылаюсь на него, как у нас принято. Он говорит: «Мы разработали систему, которая позволяет при экстракорпоральном оплодотворении немного подкорректировать определённый ген в эмбрионе, чтобы ребёнок гарантированно нормально слышал». Но родители отвечают: «А зачем? Мы живём в сообществе глухих, и слышащий ребёнок окажется как будто вне нашей среды. Что мы с ним будем делать?». В итоге, как ни странно, технология, которая уже существует, оказалась невостребованной. В других случаях редактирование вообще не требуется. При той же процедуре экстракорпорального оплодотворения можно использовать так называемое ПГД — предимплантационную генетическую диагностику. После оплодотворения начинает формироваться эмбрион: сначала две клетки, затем — четыре, восемь. И ты, грубо говоря, можешь взять одну клетку из этих восьми, проанализировать её и сказать: «Вот эта клетка из этого эмбриона здоровая, значит, весь эмбрион здоров. А вот этот эмбрион содержит мутацию, давайте уберём его». Это всё ещё всего восемь клеток, как бы ни звучало, но такие технологии есть. И нам вообще не нужно ничего редактировать, мы просто анализируем эмбрионы. Здесь нужно уточнить: эмбрион бывает на разной стадии развития. Восемь клеток мы тоже называем эмбрионом, но это ещё не то, что обычно показывают в фильмах. Денис: То есть там до человека еще... Максим: Да‑да, до человека ещё далеко. Итак, появились технологии, и мы начали думать, где их можно применять. Казалось бы, самый логичный вариант — редактировать что-то у взрослого человека, когда он заболел, когда произошла какая-то спонтанная мутация. Заболел человек — давайте отредактируем группу его стволовых клеток, и он поправится. Но здесь мы упираемся в другую проблему — систему доставки. Как всё это доставить? Сегодня мы умеем доставлять генетические конструкции, которые будут редактировать, не во все типы клеток. Денис: А как это работает? У нас есть отредактированная ДНК. Мы «подсаживаем» её в клетку — точнее, доставляем конструкцию внутрь клетки, — и она там начинает размножаться? Максим: Мы доставляем туда генетическую конструкцию, как правило, с помощью вируса. Берём специальный вирус, «заряжаем» его системой редактирования с направляющей РНК, и он лезет в определённые типы клеток, не во все. В этих клетках он начинает экспрессироваться, то есть включается вся эта «машинерия». Логично нацеливать это на стволовые клетки разной потенции: вирус туда попадает, всё начинает редактироваться, затем стволовая клетка дифференцируется, и из неё получается уже не больная ткань, как раньше, а нормальная, потому что мы исправили то самое повреждение. Денис: Вирус — это логично: обычные вирусы встраиваются в ДНК, чтобы при её копировании воспроизводиться. Получается, что и этот вирус идёт с «кусочком» кода, который тоже должен встроиться. То есть его генетический код встраивается? Максим: Нет, его собственный генетический код не встраивается, у нас есть специальные «отсечки». Денис: Здесь пишем, здесь читаем, здесь рыбу заворачиваем. Максим: Да, мы уже так «подтюнинговали» эти вирусы, что их зад","url":"https://txtq.ru/@teazanuda/631"}]}