И даже назвать конкретную сумму. Что же касается зарплаты, то она и так уже напрямую выражена в деньгах, там и высчитывать ничего не нужно. Как любят говорить капиталисты – «твоя зарплата – это твоя цена».
Итак, ваше существование (в отличие от небытия) – всегда затратно. Вопрос – насколько? Важная особенность денег – на них не написано, чьи они. Ну, то есть написано, что России или Монголии (да и это не точно), а вот Вани или Васи – нет. И может быть ситуация, и вы очень это понимаете, и каждый день с этим сталкиваетесь, что деньги сегодня у Васи, а завтра у Пети. Рубль из вашего кармана перекочевал в чужой карман – кто, назовите хоть одного, с этим не сталкивался?
Но, поскольку деньги, которые общество тратит на вас (начиная с колыбели) – можно, теоретически, потратить на кого-то другого, этот «Кто-то» выступает ангажированным, заинтересованным лицом вашего «раскулачивания» и «обезжиривания».
Ему не просто пофиг на вас (это было бы полбеды!), он прямо и грубо заинтересован в том, чтобы вы стали жить хуже, беднее, «затянули пояс» и «умерили аппетиты».
Вспомните закон сохранения вещества и энергии. Вспомните сообщающиеся сосуды. Если продавец получает меньше – покупателю остаётся больше. Если наёмный рабочий получает меньше – работодателю остаётся больше. Если свёкла дорогая, а гвозди дешёвые – это выгодно производителям свёклы и невыгодно производителям гвоздей. Но бывает и наоборот: тогда и выгодно наоборот.
+++
В результате конкурентной экономической практики со свободными ценами и свободным рынком – человека выдавливают из жизни, как пасту из тюбика. Но не потому, что сознательно хотят ему зла, поставили перед собой цель ему навредить – а потому что хотят лучше жить и больше получать. А жизнь так устроена, что «лучше жить» и «больше получать» можно только за счёт своего ближнего. Если он станет жить хуже и получать меньше…
Марксизм фундаментально стоит на этой правде, но он облекает её в нелепую оболочку «классовой теории». У Маркса вышеописанным образом борются между собою «классы».
Но позвольте! А разве внутри каждого класса – законы сохранения вещества и энергии, законы сообщающихся сосудов не действуют?! С таким же успехом я могу создать теорию, что борются между собой отрасли производства.
Ну, в самом деле, разве всем на селе не была бы выгодна дороговизна продуктов питания? А была ли бы она выгодна горожанам? Можно создать теорию, что старики, не желая уходить на покой – борются с молодыми, которым из-за засидевшихся стариков нет руководящих мест. Очень популярна теория о борьбе мужчин и женщин, причём она отнюдь не беспочвенна!
Совершенно очевидная реальность, что мужчина, пользуясь тем, что он физически сильнее, в архаичном обществе превратил женщину в рабыню, в имущество, в вещь. Он лишил её всех прав человека – даже и в том случае, если сам раб. Он раб – а его жена рабыня раба. Такая вот матрёшка!
Но не нужно плодить теории, вроде «классовой» - потому что конца им не будет. Везде, где есть два человека, и они что-то делят, всегда может быть делёжка поровну, или не поровну, или один всё себе заберёт, а другому ничего не оставит.
Это не проблема «классового общества», это проблема сообщающихся сосудов и закона сохранения вещества и энергии. В построенном в СССР бесклассовом обществе борьба за материальные блага была даже острее, чем в классовом (я не обвиняю СССР, причин много, в том числе и объективных, и мы поговорим о них в отдельной статье).
Нельзя так поделить материю – чтобы она не уменьшилась. Идею – можно! Чем больше людей твои единомышленники, чем больше людей разделяют твою идею – тем она влиятельнее, мощнее, крепче, и в итоге – больше. Поэтому каждый идеолог стремится, чтобы его идею разделило с ним как можно больше людей, и порой даже всем жертвует, с точки зрения своих материальных интересов – лишь бы привлечь единомышленников.
Но точно так же, как стремление духовного быть разделённым с как можно большим числом людей отражает инстинкт выживания духовного – стремление материального ни с кем не делить себя отражает инстинкт выживания материального.
+++ Если излагать задачу социализма-коммунизма не по Марксу (то есть не искажённо, очистив её от сектантской шелухи и накипи) – то её можно выразить кратко, ёмко, а главное – неопровержимо:
- Цивилизации необходимо ограничить аппетиты людей относительно пожирания друг друга.
Зачем это нужно цивилизации? Потому что она – суть есть Коллективный Разум, каждый человек – носитель его, клеточка коллективного мозга. Если клеточки пожирают друг друга, распространяют себя метастазами – то это рак мозга. А для коллективного разума рак его мозга – это конкурентная борьба особей-носителей между собой.
Коллективный Разум мыслит общими идеями, он живёт общими идеями, обобщением идей – но какие же общие идеи могут быть у пожирателя и пожираемого? «Не ешь меня» - но это требует от пожирателя прекратить быть пожирателем…
+++
Понимая, зачем цивилизации нужно прекратить экономический каннибализм (разумеется, и всякий иной тоже!) – мы понимаем и то, что задача эта очень непростая.
А причину её повышенной сложности – вы уже прочитали выше. Звучит, может быть, и просто: «отказаться претендовать на чужие деньги». Осуществлять то, что Маркс назвал метко: «отчуждением» человека. Ну, то есть человек что-то делает, и ему за это платят. А потом раз – и стали платить в два раза меньше. А потом в три… Понятно, кто это делает, и понятно зачем! Экономический интерес платить поменьше понятен для любого, кто ходит в гастроном, в булочную, кто нанимал маляров или штукатуров…
Но при всей естественности и очевидности вашей заинтересованности заплатить маляру как можно меньше (равно как и содрать с нанимателя побольше, если вы маляр) – в какой-то точке этого «обиралова» человек просто физически умирает. Он опускается до нижнего физиологического предела выживания, а потом его контрагенты продавливают и этот предел…
+++
Причём интересный момент: вопроса от умирающего «за что вы со мной так поступаете?» - они не понимают. Это же не какая-то месть с их стороны, не какие-то злобные планы лично против этого человека!
Они про него вообще не думали (а если бы про него думали – может, иначе бы себя повели). Они вообще знать его не знают, и по имени не вспомнят – они просто пытались заплатить поменьше, а себе взять благ материальных побольше…
+++
Ситуация геноцида возникает не по злой воле планирующих геноцид штабов – она выходит из самой общественной свободы, из пресловутой «свободы рынка» и свободы контракта, свободы отношений в обществе. Такой геноцид диффузный, рассеянный, он не имеет центрального начальства, он самоуправляемый, и чаще всего сам себя не осознаёт.
Просто ситуация силы и слабости приводит к тому, что слабые выявляются – и выдавливаются. Им платят всё меньше, меньше, меньше – доходя в неплатежах до геноцида, до уровня концлагеря. Но не потому, что их поймали, осудили, закрыли в тюрьму (наоборот, закрытых в тюрьму и осуждённых обязаны кормить) – а потому что они… свободные среди свободных!
Вот как описывал это Ф.М. Достоевский:
Вопрос повисает в воздухе: в самом ли деле был криво сшит рубашечный ворот? Или Клопштоку просто не хотелось платить (что очень даже по-человечески понятно – кому ж нравится деньги отдавать?).
Но куда важнее другой вопрос: почему белошвейка так мало зарабатывает, рук не покладая сутками? Её дело настолько ненужное и бессмысленное? Никому не нужно бельё шить?! Или же дело в том, что белошвеек давили, давили, и выдавили в самый низ, оплачивая только, чтобы они совсем уж не померли с голоду, «но и это неточно»?
+++ Свободные отношения не могут установить оплату в качестве закона, от которого было бы видно – обобрали ли тебя или недоплатили. Свободный контракт основан на множестве обстоятельств, главное из которых – степень безнадёжности, отчаяния, в которой находится человек. Умирающий от жажды отдаст за стакан воды и золотой перстень, и «серёжку из ушка», и последнюю рубашку.
С точки зрения свободного рынка именно столько стакан воды и стоит! Нужно только подловить человека в состоянии умирания от жажды, или… создать такое состояние! А далее законы рыночного ценообразования всё сделают вышеуказанным образом, создав видимость свободного товарообмена!
+++
В теории (которую любят озвучивать сторонники капитализма) может сложится ситуация:
- Развитие производительных сил зашло так далеко
- Что богатому уже некуда дальше наращивать свою роскошь – в него больше не влезает.
- И он может поделиться «излишками» с другими людьми.
На практике это не работает, по очень понятной нам причине:
- Чем богаче богатый, тем больше желающих его сковырнуть, чтобы занять его место.
- Дабы так не вышло – он вынужден содержать «аппарат поддержки», который тем больше, чем больше зависть к его персоне.
- Так возникает огромное сообщество преступных тунеядцев, «преторианской гвардии» - вся роль которой сводится к силовой и прочей поддержки конкретной персоны, своего «кормильца».
- На содержание этого постоянно разрастающегося сообщества богатому требуется всё больше средств, которые он выжимает из трудящихся. Уже не для себя, как вначале, а для той жадной своры «фашиствующих молодчиков», заложником которой его сделала самозащита.
«Если я их один раз не покормлю – они же меня и сожрут» - рассуждает он.
Нельзя держать наёмную армию меньше, чем у претендента на твою лидерскую роль. А это постоянно увеличивает «раскулачивание» трудящихся, чтобы извлечь из их карманов ресурс на поддержание постоянно растущей армии боевиков.
Хотя Маркс не это имел в виду – мне кажется, что описывая «правящий класс угнетателей» - он имел перед глазами именно эту реальность. Одиночке в богачах не удержаться, ему нужна опора, эту опору нужно кормить, и хорошо кормить – чтобы не перебежала к другому радже. Боевики поддерживают власть, которая за это им щедро платит – а власть им щедро платит, чтобы не лишиться их поддержки.
В итоге возникает огромный и постоянно растущий коллективный паразит на теле общества, который ввергает реально-трудящееся сообщество в лютую нищету. У соревнования кто вкуснее покормит фашиствующих молодчиков – есть обратная сторона: оно, в то же время, кто жёстче и свирепее обдерёт источник благ, производителей благ.
+++
В конечном счёте это разрывает всякую связь между производством и финансами (что мы и видим). Уже неважно, чем ты занимаешься, что делаешь, сколько работал, с каким качеством – а важно, в какой степени фаворитизма ты находишься к власти. Труд перестаёт приносить деньги, в терминальной стадии – СОВСЕМ.
Вначале у трудящихся отбирали то, что можно с натяжкой назвать «излишками», «накопленным жирком»: было 200 рублей, скинули до 100, но и на 100 (допустим) можно жить. Но дальше что? Мы видим это на практике: 100 становится 50, 50 становится 25 – и в итоге ситуация, описанная Достоевским.
Власть, ставшая заложницей фашиствующих молодчиков, заинтересована кормить их, а не реальный сектор экономики. Поскольку дела там всё хуже, то и гнев, и протест всё острее. А чтобы его подавить – нужно ещё больше фашиствующих молодчиков, а они не бесплатны. Так реальный сектор экономики, «производитель цивилизации», всего, что в ней есть – попадает в самозатягивающуюся петлю. Чем хуже дела у производителей, тем опаснее положение власти. А чем опаснее её положение – тем больше она тратит на фашиствующих молодчиков, бандеровцев. А чем больше она на них тратит – тем больше извлекает из карманов трудящихся (больше ведь неоткуда). А чем хуже их положение, тем опаснее положение власти, тем больше на фашиствующих молодчиков… Вот круг и замкнулся!
+++
Ни на каком уровне развития производительных сил капитализм из этого круга выйти не может. Если денег стало больше – то твой конкурент может нанять армию боевиков больше твоей, значит, надо лихорадочно наращивать собственную армию боевиков. В эту бездонную бочку борьбы за собственность уходят миллионы и миллиарды любой прибавки любого повышения производительности труда.
Вот, к примеру США. Они претендуют на глобальную власть – и ради этого вынуждены содержать многомиллионную армию подонков и мрази по всему миру, всех этих упырей-зеленских и пашинянов. Затраты на армию подонков в каждой стране – колоссальны. Отказаться от них нельзя: подонки без долларов откажутся служить и найдут нового нанимателя, щедрее тебя. Петля затягивается: чем хуже дела у народов мира, чем ужаснее положение народных масс в бантустанах – тем дороже обходится США «сдерживание» народного гнева силой подкупленных подонков. Раньше для «майдана» хватало, может быть, и нескольких сотен конченной продажной мрази, а с усугублением ситуации – нужны тысячи боевиков, десятки, сотни тысяч боевиков-террористов…
США, может быть, и не хотели бы гробить мировую экономику. Но как им от этого отказаться? Прекратить кормить и покрывать воровство своих подонков на оккупированных территориях? Но ведь мировая власть США на этих вороватых и жадных подонках держится. Прекрати их кормить – и вся неоколониальная империя развалится…
А чтобы их кормить (а их требуется всё больше, и денег они требуют всё настойчивее, наглее) – приходится изымать деньги из реальной экономики, из производящего сектора, перебрасывая весь их массив в «экономику террора», в платежи боевикам. Реальная экономика выжата и высушена, денег там катастрофически не хватает, не только рабочие в лютой нищете, но и сами предприятия, которые платят рабочим гроши – все, как один, на грани закрытия.
+++
Закон сохранения вещества и энергии неумолим: в одном месте прибыло, в другом убыло. Поскольку армия полезных одному лишь хозяину подонков-паразитов имеет тенденцию разрастаться до бесконечности – имеется тенденция сжимания до ноля оплата армии всех, полезных цивилизации, обществу работников. Хозяин постоянно ужимает их, но лично себе, даже на сверхроскошь, он берёт уже относительно немного. В основном же его «отчуждение» направлено на содержание личной наёмной армии, групп и систем личного влияния, групп поддержки его личной власти.
+++
Закончим тем, чем начали: ваша жизнь может быть выражена в денежной сумме. Вы – это сумма расходов на вас. На ваше питание – один расход, на квартиру вам – совсем другой (куда больше), на ваше образование – третий, на лечение – четвёртый, на выплату пенсий или пособий – пятый, и т.п.
Существует вполне очевидный соблазн, и очевидно у кого (начиная с соседа вашего) все эти «косты порезать», снизить до минимума, или убрать вообще. Если вас вместо квартиры расселить методом койкоместа в вагончике, то кто-то получает прибыль по формуле «стоимость квартиры – минус стоимость койкоместа в вагончике». И, сдаётся мне, это большая прибыль. И её получатель, вкусив вашей крови, не захочет от неё отказываться. Одно дело – кормить вас паюсной икрой, и другое – ржаными сухарями.
Нужен ли тиран, тоталитарный режим – чтобы понять, что ржаные сухари дешевле паюсной икры? Сдаётся мне, что и в условиях полнейшей свободы, под трескотню о выборах-перевыборах любой человек такой простейший расчёт в уме произведёт на раз: «стоимость паюсной икры – стоимость ржаных сухарей = ?»
Нужен ли тиран, чтобы человек большому платежу предпочёл маленький по принципу «а если нет разницы, зачем платить больше»?
Сдаётся мне, друзья мои, что тиран нужен как раз для обратного: чтобы взять экономного свободолюбца за шкирку и заставить купить для вас немного паюсной икры. И дать ему в хайло, если он начнёт вопить, что ему такое расточительство очень дорого обходится. Почему он должен от своих детей отрывать деньги – чтобы какому-то штукатуру заплатить вдвое?!
+++
Социализм (если речь о нормальном социализме, а не о левацких перверсиях) – решает главный вопрос преодоления людоедства. Казалось бы, никто не против закрепления за человеком определённой суммы расходов, необходимых для его достойного выживания. Но выше по тексту мы видели, в какое жёсткое противоречие это вступает со свободой отношений, свободой контракта (двустороннего), с частной собственностью (особенно при учёте её безразмерности и тягот удержания в своих руках). Кратко конфликт выражен в одной библейской фразе: «Лучше блюдо зелени, и при нём любовь, нежели откормленный бык, и при нём ненависть» (стих 17 15-й главы книги Притчей Соломона).
При этом социализм оказывается стремлением к любви, пусть даже ценой отказа о быка. Капитализм же – стремлением к быку, пусть даже и с отказом от любви. «Я у всех всё отберу, и будут меня все ненавидеть, и я вынужден буду в ответ их всех ненавидеть и бояться, но зато – у меня всё, а у них ничего»…
Конечно, о вкусах не спорят.
Но для сохранения (тем более развития) цивилизации такой подход очевидным образом бесперспективен…