Флешбек: битва Сета и Ньярлахотепа за храм Йеба в древнем Египте

Тем временем, с храмовой площади осаждённого города за сумасшествием наблюдал Ньярлахотеп. Здесь его почитали, как демиурга и отца бездны Птаха. За спиной божества находился летающий храм Йеба, и дракон прибыл вместе с ордой именно за ним. Ньярлахотеп достал из кармана сигарету "Полёт", прикурил от искры из пальца и всмотрелся в неизбежное – падение городской крепости под ударами ящера. От пробитой стены побежали, ищя укрытие, задыхающиеся от жары, пыли и усталости защитники города. Иные оставались держать оборону до конца и падали замертво, так и не сделав ни шагу назад.

– В посмертных залах Аменти я рассужу вас по храбрости вашей, дети мои. – Прошептал Ньярлахотеп и уставился на высокого бога с телом человека и острой головой то ли осла, то ли трубкозуба, появившегося на месте дракона. Тот раскидывал египтян, как соломенные чучела, и уверенно направлялся к нему – отцу бездны Птаху и создателю храма Йеба.

Будто этой напасти было мало, на горизонте появились ещё два дракона поменьше, при виде которых Ньярлахотеп закурил вторую.

Имя Птах означало "скульптор" и принадлежало Ньярлохотепу по праву создателя материального мира, его архитектора, творца. Но будучи в физической форме, скульптор подчинялся её законам. Естественно, не весь он был воплощен в земном призраке – Ньярлахотепе, но лишь малой частью своей, и теперь та часть ждала в гости земную часть другого древнего бога – Сета, или Йог-Сотота, как его именовал Совет Богов.

Летающий храм Йеба представлял собой древний нооскоп – то есть устройство для управления Землёй в широком смысле. Именно он создавал физические условия для нужных катаклизмов, он же управлял людьми в заданной парадигме – через внутренний диалог, внушая целым народам те или иные идеи, нужные скульптору (иногда даже согласованные с Советом Богов, но чаще нет).

Быстрыми шагами Йог-Сотот настиг входа в храм и упёрся в Ньярлахотепа, преграждающего путь.

– Ньярлахотеп, у меня к тебе сперва мирное предложение. – Прохрипел пришелец. – Сзади меня ещё два дракона, и мы тебя выкинем из земной материальности, если будешь сопротивляться. Ты настроил храм на жатву – потоп. И мы с этим не согласны. Мы забираем храм Йеба себе, чтобы перенастроить.

– На что перенастроить? На молочные реки и кисельные берега? Да хер вам, рожи хвостатые, – раздражённо ответил Птах, и в его глазах забурлила тьма, – жатва необходима, мне нужно много душ в мире посмертия Аменти, чтобы провести работу как с ними, так и с очищенной от людей средой. Обычным же циклом уробороса всё будет долго и печально, чего вы, по тупости, не понимаете. Считайте, что я отзываю души для модернизации мира, потом выпущу обратно – пусть себе бегают, плодятся и размножаются. Пока же земля побудет пуста и безвидна. Если же проводить обновление среды внутри обычного цикла жизни и смерти, то процесс займёт тысячи лет. Идите, в общем, в жопу, мрази прекраснодушные.

– Сансара и люди – это не только твой проект, так что отойди по-хорошему, потопа не будет…

Не дослушав речи Йог-Сотота, Ньярлахотеп будто распался и раскинулся огромным тёмным призраком, накрыв собой захватчика под его страшный рык. Сет то частично растворялся, то появлялся вновь и рывками выбирался из призрачных объятий. В это время к храму подлетели два других дракона и мерцающее покрывало накрыли потоки огня, помогая Сототу выбраться окончательно. Вокруг призрачного Птаха загремели непонятные заклинания: – Шаррт'хран рхэнн! – Иршан тррэх хронт! – Айяшрра Птах вуррт!

Началось землятресение и поднялся ужасающий гул будто из самой земли. Небо в две секунды покрылось черными тучами, прошиваемыми молниями.

Бой за Мемфис превратился в кошмарный сон. Сет и два дракона в некой запредельной метафизической борьбе сковали Ньярлахотепа и заставили его призрачные части вновь слиться в земную оболочку. Йог-Сотот схватил голову Птаха, прорычал что-то шипяще-змеиное, и отец бездны исчез, будучи вышвырнутым из созданной им же материальности. Подземные толчки ослабли, но город был безнадежно разрушен. Египтяне падали ниц, не в силах выдержать происходящего, тогда как гиксосы, несмотря на потери, зверели от крови и драконьих рыков.

Древний Сет вразвалку вошёл в летающий храм Йеба. После нового подземного толчка огромная храмовая машина поднялась в воздух и устремилась на север, оставив вместо себя глубокий кратер. Потоп отменялся. Вместо него начинался огромный скандал на Совете Богов, в результате которого спаситель людей добровольно сдал храм Совету, был объявлен вселенским злом и скатился на дно египетского пантеона, став одним из вдохновителей будущего образа Сатаны и не только.

Впрочем, его путь по пантеонам только начинался. Стояла заря человечества, и древний дракон Аутлуков ещё не успел прийти к мнению, что для управления процессами не обязательно крушить города и затмевать солнце.