«… Мир погружен во тревогу, тьма несёт бесчинство бед. Вместе с тьмою брёл дорогой древний дух Ньярлахотеп. В точку "ноль" дойти он должен во селение Кижи – здесь был первый храм заложен, а теперь тут гаражи… Мрачно входит во посёлок – место помнил хорошо. Среди сосен, вязей, ёлок сплошь какое- то хламьё. Раньше храм тут был блестящий к солнцу шпилем обращён – самый первый, древ ний, вящий, лично Йебом воплощён. Видит дух – на месте храма разместились гаражи. И посредь руинохлама хлещут водку алкаши…».
Голос безумца замолк, а палец отлип от струны, когда высокий пришелец поравнялся с ним и посмотрел сверху вниз.
– Хорошая у тебя песня. – Одобрительно кивнул пришедший после недолгой паузы.
– Я пою, что вижу. – Ответил тот, осторожно заглянув в чёрные и бездонные, как бездна, глаза.
– Хорошо. Тогда о том, что будет дальше, тоже спой, и у тебя появится первая чего-то стоящая песня.
Безумец молча кивнул, и высокий человек в балахоне оставил его, продолжая движение внутрь гаражно-строительного кооператива. Ветер игрался пыльными потоками, выстилая путь идущему тусклым лиственным ковром.
Тот, кто в песне звался Ньярлахотеп, мерно шествовал сквозь гаражные боксы, минуя один ряд за другим в сторону большого пустыря. Там, сидя полукругом на перевёрнутых вёдрах, пылилась задумчивая компания пьяниц, между которыми стояли две бутылки водки – одна пустая полностью, вторая наполовину.
Ньярлахотеп подошёл к сидящим, всматриваясь в каждого сверху вниз из-под полы глубокого капюшона. Участники попойки даже не пошевелились, кроме одного – мужика в тельнике, поверх которого зеленела старая армейская рубашка. Мужик лениво повернул голову на подошедшего, вынул изо рта сигарету обветренными пальцами, выдохнул струю табачного дыма, и хрипло произнёс:
– Мы абы с кем не пьём, а ты вообще не из наших гаражей. Иди принеси водки, сделай вклад в общее дело, а там поглядим, что с тобой делать.
– Ты тут главный, что ли? – Пробаритонил вопрос высокий гость в балахоне.
– Я председатель гаражного кооператива, фамилия Аутлуков.
– Убирайся отсюда, Аутлуков, и собутыльников забирай. Вы, мрази падшие, хоть знаете, какое место оскверняете своим перегаром? Знаете, что здесь было? Встали и пошли отсюда вон, а кто непонятливый, тот навсегда тут и останется.
Ньярлахотеп подошёл к одному из сидящих, взглянул чёрными глазами на его одутловатую рожу, резко схватил за шкирку и отбросил в сторону выхода из гаражей так, что тот покатился кубарем, поднимая облака пыли.
Где-то сбоку забренчала гитара, и донеслось пение безумца: « В духе закипает злоба – с фланга он зашёл к бичам. И по роже хуком хоба! – Осквернителям по щам!».
Мужик в тельнике и рубашке, назвавшийся Аутлуковым, резко вскочил с места и кинулся на возмутителя спокойствия, забыв выплюнуть сигарету. Оставшиеся сидеть пьяницы увидели, как в место столкновения дерущихся будто ударила молния, воздух вокруг них загустел, а по округе снова разлилась странная песня:
«…Тут вскочил один из пьяниц – председатель гаражей. С виду местный оборванец – а на деле древний змей. Аутлуковым зовётся он на местном языке, а на древнем и забытом что-то вроде Йог-Сотэ.»
Над местом схватки раздался голос, похожий на громовой раскат, и певец продолжил: «…Возорал тут Аутлуков на пришельца-драчуна: "кхорум втохре курме-кхруков!", то есть "э, иди сюда!" И влетел Ньярлахотепу встречный справа оверхенд, тот в ответку слева в репу.. . …прибежал на драку мент. »
Не успела отзвенеть последняя строчка песни, как Ньярлахотеп и Аутлуков отцепились друг от друга и оба резко посмотрели в сторону въезда в гаражный кооператив, откуда в гущу событий бежали двое полицейских. Уже через минуту два дебошира шествовали на выход в сопровождении сотрудников правопорядка под пьяные взоры сидящих на вёдрах алкоголиков, силящихся понять, что тут только что произошло. Когда силуэты задержанных растворились в пыльной дымке, то послышались очередные, и они же последние куплеты странной песни в исполнении местного безумца:
«…В отделении прохладном восседают силы зла; Аутлуков слегка матом объясняет за дела. "Чтоб людишки не разбили, закопали мы наш храм, насыпь сверху навалили и охрану держим там. Гаражи мы учредили, чтоб сокрыть всё от людей. Там проход во храм врубили, так что буйничать не смей!».
Древний дух обнял Сотота, обознался, мол, ну что ж. А за дверью пишут что-то, дело шьют на древних рож.
Ньярлахотеп – высокий странник, бредущий через множественные миры, мог скользить тенью на границе видимости, мог возвышаться божеством над народами, но мог и шествовать по грязным дорогам, неотличимый от человека.
Были в мире и другие потусторонние. Ньярлахотеп знал их - подобных себе, и делал вид, что считается с ними. Не пройдёт много времени, как он будет опять озирать участников Совета Богов, делающих вид, будто чем-то озабочены. Но уже прямо сейчас высокий Дух встретил своего древнего антагониста, облаченного в гаражного алкаша и охраняющего Храм.
Прошлые подобные встречи заканчивались плохо. В преданиях те события остались в виде концов света и намёков на угрозы, нависавшие над родом человеческим.
В этот день произошло нечто, чего не было уже давно. Встреча. Об опасности для мира судить было рано, поскольку драка в гаражах, кто бы в ней ни участвовал, – это всего лишь драка в гаражах. На таком событии сложно выстроить убедительную эсхатологию, то есть учение о судьбе мира в конце времён. К тому же, за дракой последовало примирение.
Примирение, за которым далёкой звездой восходил последний акт в истории человечества.