Кизел: история упадка моногорода в Пермском крае

Но люди не понимают очевидного, и постоянно страдают то по исчезнувшим селам, то по городам. Забавно читать стенания о том, что в таком-то селе 90 лет назад била жизнь, работала мельница, маслозавод, жила тысяча людей, а сейчас и сотни не наберется.

А ничего, что 90 лет еще вовсю пахали на лошадях? Мельницы имели водяной или паровой привод, а маслозавод был кустарным производством, где отжимали масло прессом, который приводила в движение лошадь. Люди жили натуральным хозяйством.

За эти годы производительность труда выросла на порядок, вместо трехсот колхозников надо 20 работников агрохолдинга, мельница одна на много районов мелет муки как штук двадцать старых, а маслозавод давит масла в сорок раз больше. Что делать в таком селе тысяче человек? Или страдальцы хотят какраньшИ пахать от зари до зари на своем наделе, ухаживать за скотиной и впахивать физически? Да как бы не так. Вот что бывает, когда люди не думают, а только поддаются эмоциям.

Города подвержены тем же законам прогресса. На месте десяти рабочих 60-х годов сейчас хватает одного, да и вместо монструозного гиганта хватает совсем небольшого производства, где занято человек пятьдесят. Есть пример под глазами, до сих пор у нас стоит законсервированный молокозавод 80-х годов размером с целый квартал. А в районе сейчас действуют два небольших заводика, скорее цеха, при этом производя продукции по валовому тоннажу и разнообразию намного выше, чем на старом заводе.

Особенно сильные проблемы присущи к моногородам, которые завязаны на разработку какого-либо ресурса или определенное производство. История знает множество примеров, как потихоньку загибались города золотопромышленников на Аляске, шахтерские города и поселки Британии, Рурского бассейна в Германии, Ржавого пояса США и так далее.

Это обыденность, обусловленная объективными причинами, но почему то у нас это воспринимают как некий преступный заговор, и на то, что такое происходит во всем мире могут максимум проблеять: "Мне не интересно, что в другом мире, меня интересует наша страна".

Но так не бывает, не может отдельно взятое государство жить вне мировых трендов, и попытки обмануть экономику, прогресс и развитие рано или поздно закончатся фиаско. Почему практически любой город Ржавого пояса - Детройт, Сент-Луис, Баффало, Кливленд и так далее, Рурской области - Бохум, Хаген, Эссен, Дортмунд теряют население, а каким-то расчудесным образом у нас подобные города должны если не расти, то хотя бы не стагнировать? Парадокс.

Один из ярчайших примеров увядания моногорода в нашей стране - это город Кизел в Пермском крае. Его история связана с одноименным Кизеловским каменноугольным бассейном (КУБ). Его заложили как промышленный городок после обнаружения в 1750 году около реки Кизел залежей железной руды, а в 1786 году были найдены выходы каменного угля. Это оказалось идеальное место для закладки металлургического завода, которые во множестве тогда строили на горнозаводском Урале.

Завод был построен в 1789 году, а за год до этого была построена плотина, именно этот год считается годом основания города.

Для плавки металла сначала использовали древесный уголь, а в 1797 году начали использовать каменный уголь близлежащей штольни "Запрудная". После этого было открыто еще множество шахт в окрестностях города. Но при этом уголь практически не вывозили за пределы местных поселений. Это было связано с отсутствием больших рек, а других способов вывоза тогда еще не было.

Кроме того, Кизеловское месторождение оказалось наиболее сложным во всей Империи по условиям разработки. Сложное геологическое строение, множество тектонических нарушений, высокая крепость угля, обильное газовыделение и водообильность, очень высокая кислотность угля.

Это проводило к сильному удорожанию продукции, если на начальных этапах разработки оно было не столь существенным, то на поздних себестоимость продукции увеличилась в разы относительно всей угольной отрасли страны

Однако в конце XIX века шахтовладельцы Кизелбасса доказывают Демидову важность строительства железной дороги, и здесь прокладывают первую на Урале железную дорогу, одна из веток которой — Луньёвская – проходит рядом с КУБом. Это дает импульс для роста добычи угля, его начинают отправлять в столицу Российской империи, уральские заводы. За 10 лет после открытия железной дороги добыча угля увеличивается в 6,5 раз. Население города Кизела и его посёлков увеличивается с 2 до 10 тысяч человек. Добавляет мощности и электрификация. С 1907 года в шахтах КУБа начинают транспортировку угля первые шахтные электровозы. На рубеже XIX и XX веков Кизеловский угольный бассейн давал уже сотни тысяч тонн угля. А к 1916 году этот показатель доходит почти до 1 млн тонн.

В годы революции и гражданской войны добыча упала в 12 раз от пиковых значений. Чтобы увеличить добычу требовались люди и инвестиции. С инвестициями было туго, а вот люди нашлись. Подневольные. Еще в 1918 году советские власти выслали туда первый трудовой десант из "врагов" советской власти, в том числе и из представителей духовенства Пермской епархии, Вятской и Екатеринбургской епархий и прочую контру. Под контрреволюционерами подразумевались не только монархисты, меньшевики, эсеры и духовенство. В их число входили мещане, купцы, бывшие служащие царских учреждений и ведомств.

Среди арестантов были 120 иноков из Белогорского монастыря, 6 монахинь из Чердынского монастыря, а также братия Трифоновского монастыря из Вятки.

Просуществовал лагерь недолго. Стремительное наступление армии Колчака на Пермь в ноябре-декабре 1918 года вынудило большевиков отступить. Угольные копи было решено закрыть, оборудование частью вывезти, частью уничтожить. Часть узников были этапированы в Пермь, и сведения о них исчезли, а часть были расстреляны, после прихода колчаковцев из Коршуновской копи, на которой работали заключенные, было поднято всего 31 тело.

После 1920 года началось восстановление добычи, и на этом фоне началось развитие города. В 1924 году Кизел стал центром Кизеловского района Верхнекамского округа Уральской области РСФСР. 5 апреля 1926 года постановлением Президиума ВЦИК, Кизел из рабочего посёлка преобразован в город

В годы первой пятилетки (1928-1933гг.) в Кизеловском бассейне было добыто угля больше чем за 50 лет до Октябрьской революции. В 1933 году образован трест «Кизелуголь», а к 1937 г. добыча угля превзошла дореволюционный уровень вчетверо.

До 1930 года специальных строительных организаций в Кизеле не было, а мелкие строительные группы шахт и предприятия вели строительство хозяйственным способом, все строительные процессы выполняли вручную. Начало строительству новых шахт в бассейне положило Постановление партии 1930 года. После двухлетнего подготовительного периода, связанного с детальной разработкой недр и проектированием угольных предприятий, было организовано управление по строительству новых шахт "Углестрой", подчиненное тресту "Кизелуголь". Позже его переименовали в "Кизелшахтстрой".

В довоенные годы строится 9 новых шахт и углеобогатительная фабрика. Во многом причиной бурного роста угледобычи стало развитие энергетических и машиностроительных предприятий. Для переработки угля в Губахе в 1936 году введён в эксплуатацию коксохимический завод.

В годы Великой Отечественной войны Кизеловский угольный бассейн бурно развивался. Его значимость для страны особенно возросла, так как уголь Донбасса был недоступен из-за оккупации. В КУБе за это время открылось 15 новых шахт. В 1945 году добыча угля по сравнению с 1940 годом выросла в 1,7 раза.

Вместе с ростом добычи шел и рост населения города. Если в 1931 году составляло 23,4 тысячи, то в 1939 достигло пикового значения - 60,7 тысяч. Вопреки распространенным байкам в сети, на шахтах работали только вольнонаемные. А заключенные Кизельлага, основанного в 1947 году в окрестностях города, были заняты на строительстве дорог, лесозаготовках, каменном карьере, ремонте железных дорог и Широковской ГЭС, но не на угледобыче. Но при этом население лагеря учитывалось как городское.

В послевоенное время произошел рост добычи за счет механизации, для добычи использовались врубовые машины и угольные комбайны. Пик добычи был достигнут в 1959 году - 12,4 миллиона тонн.

Но к тому времени себестоимость продукции уже стала дороже, на 34%, чем в целом по стране. Это было связано с выработкой основных запасов, сильным усложнением геологических условий, усилением водопритока. Кроме того, из-за большого количества примесей в угле, он годился только для производства цветных металлов. Для черной металлургии и в качестве топочного он был малопригоден. Шахты КУБ стали единственными убыточными во всей стране.

Для увеличения рентабельности было закрыто 4 самых убыточных шахт, но ситуация только усложнялась. Нарастали экологические проблемы, в шахты часто прорывалась вода, которую откачивали наружу прямо в окружающие реки и озера. При этом она имела высокую кислотность, по идее еще требовалось нейтрализовать, но воды было настолько много, что зачастую это игнорировалось.

Население стало быстро падать. К 1970 году оно составило уже 46,3 тысячи. Многие предприятия города оказались такими же глубоко убыточными, как и шахты. Это был и ремонтно-механический завод, и рудоремонтный завод и прочее, завязанное на шахтную добычу. Кизеллаг был расформирован, закрыт стекольный завод.

Но убыток все возрастали, в 1970 году себестоимость тонны угля уже была на 130% выше, чем по всему советскому углепрому! При этом производительность самой низкой - 67,5% от других районов угледобычи. По идее уже весь КУБ был глубоко убыточный и надо было закрывать все шахты, так как ни одна не приносила прибыли. Но тогда на это не решились, и был закрыт еще ряд наиболее проблемных шахт. Это помогло, но ненадолго.

Народ продолжил уезжать. В 1989 году в городе осталось уже 36,7 тысячи человек. Не помогали другие предприятия - швейная фабрика, мясокомбинат, молокозавод и так далее. Рабочих мест там было немного, а зарплаты значительно ниже, чем в приоритетной в советское время угольной отрасли. На момент распада страны производительность труда стала на 240 процентов ниже, чем на других угольных предприятиях, а себестоимость продукции на 1,6 выше. Трест "Кизелуголь" поддерживали только исключительно за счет огромных государственных дотаций. Да что там говорить, до 77% прибылей шло на траты по поддержанию работоспособности шахт. То есть это была классическая компания-зомби, которую надо было закрывать еще 30 лет назад, но в системе плановой экономики расходов не считали, наращивая долги, собственно из-за чего и развалилась страна.

Основными направлениями реструктуризации угольной промышленности России, утвержденными Правительством Российской Федерации 14 июля 1995 г., началась масштабная реструктуризация предприятий и закрытие нерентабельных шахт, в состав которых вошли и шахты треста. «Кизелуголь». Всего было закрыто последние 12 шахт до 2002 года, а в советское время было закрыто 25. Оставшиеся запасы угля учитываются как государственный резерв (222,6 миллионов тонн) на 11 участках. При суммарной производительности участков резерва 1384 тыс. тонн этих запасов хватит на 104 года. В 2001 году вынашивали планы по перезапуску одной из шахты, но отказались, это оказалась безумно нерентабельно. А строить заново шахты с современными технологиями - нерентабельнее вдвойне.

Город продолжил ужиматься. На настоящее время его население порядка 14 тысяч человек. Промышленность в нем еле теплится, работает швейное, деревообрабатывающее и машиностроительное производство. Значительная часть города представляет типичный мертвый город с заброшенными домами и целыми кварталами домов. Если брать аналогии - это американский Гэри, только без негров и дикой преступности.

При этом есть всевозможные планы по развитию туризма. Но больше они смахивают на ньюваюсковксие. Да, конечно потенциал есть, все же увидеть заброшенные города можно не везде. Но это займет максимум день, и туристов будет не так уж и много. Судя по всему, авторы этой идеи были вдохновлены подобным опытом французского города Ланс, который точно также был городом шахтеров-углекопов, и после закрытия шахт в нем началась депопуляция. Там было построено много арт-объектов, музеев, даже филиал парижского Лувра открыт, мол искусство и туризм спасут город. Но это не помогло и там, пиковым население Ланса было в далеком 1954 году, свыше сорока пяти тысяч, но после закрытия последней шахты в 1986 году, оно сократилось до 30 тысяч, искусство не спасло.

Проблема в том, что в Кизеле эффективны только развалины, а вот все другое, та же природа, выглядит там крайне непривлекательной. Территория города и окрестностей классифицируются как территории с катастрофическим экологическим состоянием природной среды.

В реки самоизливом попадают отравленные шахтные воды. Река Кизел и другие водные артерии имеют желтовато-красный цвет и характерный запах. Вода насыщена тяжёлыми металлами, имеет кислую среду из-за примесей соляной кислоты. Отвалами и терриконами занято около 15 га территории, в которых складировано более 2 млн м3 горной породы. Вовсю идут карстовые процессы, которые грозят провалами, как в Березниках и Соликамске.

Многие люди задаются вопросом - а правильно ли была организована ликвидация целой отрасли? Понять людей можно, но в то же время КУБ просто генерировал огромные долги свыше 30 лет, а это невозможно делать вечно. Оглядываясь назад, можно утверждать, что у государства просто не было денег на медленный вывод из эксплуатации шахт Кизелбасса, несмотря на помощь Международного банка реконструкции и развития (МБРР). В 1990-е не было ни средств, ни административных ресурсов на сложные многоэтапные преобразования, растянутые на десятилетия. Ведь по сути то, что было сделано в в 90-е надо было делать еще в 60-е. Кизел повторил судьбу множества шахтерских городов Рурского бассейна Германии и Франции, долины Жиу Румынии, графства Дарем в Британии, Убе и Хасима в Японии и так далее.

Хочется верить, что когда-нибудь Кизел обретёт вторую жизнь, получит новый стимул для развития. Но пока что никаких перспектив у Кизела не видится. Население быстро сокращается, и он постепенно превращается в город-призрак.

У меня на сегодня все, если было интересно - ставьте лайк и подписывайтесь