Грегорио, друг Эрнесто: Рассказ Юлиана Семёнова о дружбе с Хемингуэем

Я у Хемингуэя читала только "Старик и море", и если сказать, что рассказ мне понравился, то это не сказать ничего. Он меня поразил. Я долго отходила от этого рассказа, горевала вместе со стариком по его рыбе, потому что ловила её, ждала её вместе со стариком, жарилась под палящим солнцем и руки мои были в мозолях и крови, когда я её ловила...да.

Было ещё попытка прочесть "Прощай, оружие!", но тогда (мне было 20 лет, и мне было совсем не до оружия) этот рассказ мне не пошёл. Я не вникала. Не люблю вещи про войну, они рвут сердце, поэтому не читаю, хотя и знаю, что надо! Надо знать правду о страшном времени человечества.

И вот теперь, прочитав этот рассказ Юлиана Семёнова, на меня снова дохнуло запахом моря, свежего ветра, и солёных брызг, и я с удовольствием присела рядом с сильным стариком, который рассказывал о своём друге Эрнесто простыми словами без затей.

( В последнем романе Хемингуэя "Острова в океане", Грегорио выведен в двух ипостасях: в первой книге он - Эдди, который убивает акулу, что неслась на сына Хадсона; в третьей - Антонио, который вместе с Хадсоном ищёт фашистов, ушедших с подводной лодки)- прим. Ю. Семёнова.

" - Это было в двадцать пятом году. Он тогда ещё не был Папой. Он стал Папой, когда ему сравнялось сорок...

- Так что ты начал про Папу? ты не объяснил, почему его стали звать Папой, когда он был ещё таким молодым, сорокалетним?

- Чего ж здесь объяснять, - ответил Грегорио. - Папа - это его военный псевдоним, когда он работал в военной разведке США. Мы начали воевать против Гитлера ещё до того, как янки вступили в войну, и Куба не вступила в войну, а мы уже стали солдатами, и дон Эрнесто запретил нам звать его Хемингуэй - только Папа.

... - Когда я впервые познакомился с Папой, начинался такой же циклон... Я стал на якорь и только тогда заметил маленькую лодочку, оборудованную под яхту... Лодчонка стояла рядом со мной, и её здорово трепало даже в бухте... ... "- Кэп, отведите меня в Ки Вест, я не знаю, как идти туда в такой ветер и в такую беззвёздную ночь". А я ответил: "Не затем я учил наизусть кодекс моря, чтобы нарушать его: вашу лодчонку разобьёт, как только мы выйдем из бухты". - "Это не ваша забота, - сказал молодой янки. Я предупрежу наших военных, что вышел в море на свой страх и риск", - "Нет, - ответил я. - Всё равно я не поведу вас. У меня нет дел в Ки Весте, я хожу под Кубинским флагом, и мне очень не хочется сообщать вашим родным о времени вашей гибели". - Я хорошо уплачу вам, а что касается мой смерти, то это моя забота, а не ваша; смерть - как любовь - здесь нельзя советовать. А уплачу я вам достаточно". Тот молодой янки говорил на кастильяно очень плохо, с акцентом, ... и я не очень понял его слова о смерти и любви, я понял только, что он сулит мне деньги и этого было достаточно. "Иди, - сказал я ему, - иди отсюда, янки. Я не бич, который продаётся за зелёненькую, я кубинский капитан Грегорио Фуэнтес Бетанкур, запомни это". Янки, впрочем, не обиделся. - "Ты живёшь в Гаване?" - "Нет, в Кохимаре... а что?" - "Ничего, ответил янки, - просто мне интересно знать, где живёт такой строгий, но справедливый капитан, который выучил наизусть весь морской кодекс". Я дал ему номер той халупы, где я жил тогда и он записал в свою книжечку мое имя и адрес, а потом сказал: "Может ты, не нарушая морского кодекса, объяснишь мне, как следует идти в Ки Вест при такой погоде?" Я его спросил: "Ты хоть карту умеешь читать?"... ... Утром ветер по-прежнему трепал небо, но маленькой лодчонки возле меня не было. Я помолился за упокой души этого здорового, молодого и весёлого янки и начал готовить себе завтрак... ... и там за стойкой стол тот янки, которого я обматерил в бухте Тортуга, и он сразу предложил мне выпить рома, а потом спросил, не хочу ли я с ним поработать.... Я ответил, что не стану у него работать, и он не обиделся, и сказал, что "на трезво" беседа у нас не получится, и мы начали пить. Мы много пили в тот вечер. Папа вообще-то хорошо пил, он добрел, когда пил, и никогда не выдрючивался, как свинья на бечёвке, не выказывал себя знаменитостью... и не сердился, когда я стоял на своём, отказывая ему: всё-таки заезжий янки, куда ни крути, что у нас общего? Я стал патроном его барки шесть лет спустя, когда узнал,  как он воевал в Испании, вместе с кем, за что и против кого. ... только потому я пошёл работать к Папе и теперь благодарен за это судьбе, потому что сеньор Хемингуэй "персона респекто де тодо мундо"(самый уважаемый человек в мире), и кто бы и что бы сейчас ни говорил о нём, я всегда буду повторять:  это был Человек, нет таких больше и не будет... ...он там построил второй дом, для тех басков, которые приехали с ним из Испании, от Франко. Папа кормил их, поил, одевал, давал деньги; он им словно брат был - ничего не жалел, а ему деньги нелегко давались, ох, как не легко. Это только такие люди, которые путают корреспондента с писателем, считают, что ему деньги с неба сыпались. Папа жил, когда писал свои книги, у него тогда лицо светилось и глаза были солнечные, а когда он готовился к книге, он пил и делал разные другие дела в ночных домах старой Гаваны, но не оттого, что был распущенным, а потому лишь, что готовился к новой работе. А к ней, он говорил, не подготовишься, если не отбросишь всё старое и не почувствуешь к себе брезгливость - сколько времени зря уходит, а ты, расхититель, ответствен перед целым светом, а не только перед сварливой бабой или глупым начальником, который хлещет втёмную и галстук носит, несмотря на жару, чтобы всегда быть приличным... ... Папа часто подтрунивал, вроде бы даже грубовато, но только дураки считали его грубым; на самом-то деле он скрывал этой грубостью свою доброту... "Вьехо (старик), люди говорят, что я шибко учёный, а я даже колледж не кончил, у меня нет той поганой бумажки, которая даёт людям кусок хлеба - диплома. Колледж я не кончил, зато прошёл университет, который называется жизнь. Вот спроси меня, спроси о чём хочешь и я тебе отвечу". А я и спросил. Я спросил его, отчего столько крови льёт Батиста, почему такая нищета у меня на Кубе, кто виноват в том, что дети растут больными,лишены школы и больницы? Папа глянул на меня, но ничего не ответил, только что-то записал в своей тетрадочке... ... "То, что ты меня спрашивал о политике, очень важно, конечно, и я когда-нибудь отвечу, но я предпочитаю отвечать в своих книгах, вьехо.  Про дерьмо, которое вами правит, надо говорить громко - это значит сказать в книге, всё иное - шёпот, безделица."  (Читатель может посмотреть "Острова в океане" - там Хемингуэй ответил Грегорио, ответил честно и сокрушительно по отношению к Батисте и его банде). И ещё много и много о характере Эрнесто Хемингуэя, о его личности, без лжи и прикрас, а так же о любви и жизни вы узнаете прочитав этот рассказ. Юлиан Семёнов "Грегорио, друг Эрнесто".

Приятного чтения!