Фамилии и имена моих героев вымышлены, а если и случаются совпадения, то они, клянусь, случайны.
***
Кафедра общей химии. Занятие ведёт Ася Павловна, вместо её фамилии помню лишь погремуху, которой наградили её студенты, Орбиталь. Уж очень она эмоционально рассказывала студентам про орбитали, по которым электроны носятся вокруг ядер атомов.
Но разве мы, первокурсники, готовясь к занятиям, обращали внимание на информацию о «композиторах», т.е., учёных, прославившихся тем или иным вкладом в изучаемых предметах и темах. Однако Ася Павловна Орбиталь решила преподать нам урок и на этом химикоисторическом поприще. Она сразу же дала понять, что ей абсолютно пополам выучили ли мы тему занятия, но, что ей жутко интересно, усвоили мы имя очередного учёного, засветившегося в разбираемой химической проблеме. Помню, что фамилия «композитора» начиналась на букву «ша». Орбиталь поднимает одного студента, а он, готовясь к занятию, естественно, на фамилию учёного внимания не обратил. Отработка. Следующий — тоже не знает имени химической звезды, отработка. Следующий,.. отработка. Наказав отработками, более половины группы, поднимает Серёжку Хрякова. А в это время в кинотеатрах города шёл фильм «Щит и меч» со Станиславом Любшиным и Олегом Янковским в главных ролях, а одну из второстепенных ролей, абверовского майора Штейнглица, играл Алексей Глазырин. Серёжка, как раз накануне, посмотревший этот фильм, встаёт и громко, чётко, уверенно произносит:
— Штейнглиц!
Кадры из кинофильма «Щит и меч»: Станислав Любшин в роли Йоганна Вайса, Алексей Глазырин в роли майора Штейнглица и Олег Янковский, сыгравший Генриха Шварцкопфа.
Ася Павловна растерялась, но Серёгу зауважала и вежливо поправила его, озвучив фамилию химика. Вот что значит находчивость!
Сколько лет с тех пор минуло и я, так и не запомнивший имени того учёного и фамилии Аси Павловны, несу в своей памяти Кожевниковского фашистского майора Штейнглица.
***
Первый курс, кафедра аналитической химии, осваиваем количественный анализ. Занятия раз в неделю, по понедельникам, на первой паре. Мы все в белоснежных накрахмаленных ещё отутюженных халатах. На предыдущем занятии титровали тиосульфатом натрия йод, то есть, по известному количеству ушедшего на обесцвечивание йода тиосульфата, определяли количество йода в исследуемом растворе. Йод, обесцвечивающийся под воздействием тиосульфата натрия, впечатлил неимоверно. Кстати, раствор тиосульфата натрия — это фиксаж или закрепитель, применявшийся в тогдашней доцифровой фотопечати*.
Тему очередного занятия не помню, но в учебной комнате ещё стояли на лабораторных стеллажах банки с йодом и раствором тиосульфата. И меня осенило подшутить над одним из одногруппников. В качестве жертвы выбрал Петьку Вороного. Подойдя к нему в разгар занятия, взял склянку с йодом и, как бы невзначай опрокинул её на полу его халата. Йод мгновенно расплылся по халату огромным чёрным пятном...
— Ааааа!!!... — заорал на всю аудиторию Петька, — тыыы, козёл, чё наделал!
В комнате наступила гробовая тишина, все устремили свои взоры на нас с Петькой.
— Ой, Петя, извини, я случайно! — запричитал я, оправдываясь.
И, схватив с полки бутылку с раствором тиосульфата натрия начал, вроде бы как, лихорадочно, смачивая им пальцы, обрабатывать безобразное пятно йода, приговаривая:
— Я сейчас, Петя, исправлю,.. Петенька, сейчас, не расстраивайся, погоди, прости, пожалуйста, я сейчас.
Йод тут же под моими пальцами начал исчезать с Петькиного халата и после нескольких примочек полностью исчез, оставив на своём месте просто мокрое пятно, как после воды.
И тут произошло то, чего я никак не предполагал и чего совсем не ожидал. Оказалось, что процесс проливания мною йода, как я и рассчитывал, никто не видел, но Петькин ор обратил внимание всех на него, «угробленный» халат и меня, суетящегося над йодно-крахмальным пятном. Все в гробовой тишине наблюдали за спектаклем. Но среди зрителей была преподаватель и тут раздаётся её голос:
— Вороной, как вам не стыдно?! На прошлом занятии мы титровали йод и ничего в вашей голове не застряло! А вот Ларичев! Для него предыдущее занятие не прошло даром и он, молодец, быстро сориентировался и исправил свою оплошность.
Логарифмическая линейка
И я, единственный в группе, пользовавшийся при многочисленных и объёмных арифметических расчётах, количественный же анализ, логарифмической линейкой, ибо несказанно повезло мне в школе с учителем математики, ещё выше взлетел в глазах химички.
Эх, Петя, дружочек, если помнишь этот случай, читаешь эти строчки, не держи зла, ведь я никак не желал тебя подставить.
Эти химические знания пригодились и в дальнейшей жизни, безусловно, не для определения количества йода в том или ином флаконе. Так уже во врачебной жизни, например, начиная со второй половины каждой недели, старшие медсёстры отделений, выдавая на сестринские посты спирт, подкрашивали его йодом, чтобы мы его не выпивали и дежурным медсёстрам было чем, хотя бы, задницы пациентов протирать перед уколами. А у меня, не слабо владевшего фотографией, и, имеющего в личном распоряжении больничную фотолабораторию, всегда под рукой был фотофиксаж.
Да и халаты свои, костюмы хирургические, загадив йодом, не раз спасал в соседнем с моим рентгеновском кабинете.
А вообще Петька часто случался в эпицентре всевозможных прикольных происшествий.
***
Мы второкурсники. Занятие по английскому языку. Учебников, выдаваемых кафедральной библиотекой, на всех не хватало и на каждую книгу приходилось по три студента. Мы по очереди зачитываем абзац аглицкого текста, переводим его. Наступила очередь Петьки. А Петька, когда волнуется, начинает заикаться. Выпавший ему абзац начинается с определённого артикля «The».
— Зэ, зэ, зэ, — начал чтение Пётр, и сам же не выдержав спотыкания, продолжил, — Вот, блядь!
Учебная комната взорвалась гомерическим хохотом, Наталка Доля, сидевшая возле меня напротив Петьки, едва не сползла под стол. Мы не можем остановиться от гогота, а преподаватель из-за дальнего конца длинного стола уточняет:
— Что, что вы сказали, Вороной? — и мы заходимся в новом приступе смеха.
***
На патанатомии мы прошли большую и сложную тему «Воспаление». А на всех кафедрах жёстко соблюдалась методика контроля наших знаний. Каждая тема неизменно завершалась итоговым занятием, вроде бы не зачёт, но мало чем от зачёта отличалось. Пол нашей группы с первого захода итоговое по Воспалению не сдало. Приходим на внеочередное, внеплановое занятие. Первым в алфавитном списке группы значится Вороной Петька. С него преподаватель и начал.
— Так, Вороной, дайте определение воспалению.
— Нууу, во-ос-ппп-па-алеее-ни-ни-еее, — запел Петька.
— Всё, всё, Вороной, — прервал Петьку преподаватель, — достаточно! Не могу вас более спокойно слушать, идите, идите с Богом, итоговое я вам зачитываю.
Счастливый Петька пулей смылся из учебной комнаты, а нас преподаватель начал гонять по полной программе и в хвост, и в гриву.
***
Латинский язык. Заучиваем окончания прилагательных мужского рода «-us» и «-er», женского рода «-a» и среднего рода «-um». Петька Задорожный начал монотонно бубнить:
— ус-эр-а-ум, ус-эр-а-ум, усэраум...
За ним увлеклись и одногруппники:
— ус-эр-а-ум, усэраум, усэраум...
Спустя некоторое время уже на занятии по другой теме преподаватель просит привести пример какого-либо слова среднего рода с окончанием на «-um» и поднимает Наденьку Дымарь. Красивую девочку, но очень нерадивую в учёбе. Наденька встаёт, долго молчит, напряжённо думая, наконец, выдаёт:
–Усэраум.
Занавес.
***
Сентябрь. Учебный год начинается с колхозных работ. Юрка Альберт, Виталя Назаров и я получили наряд в телятник. Телятник загажен навозом, телят в нём нет, но пребывает один бык, очевидно, телячий отец, и горы навоза. Наша задача повторить шестой подвиг Геракла, освободить жильё телят и быка от навоза. Над проходом телятника висит монорельс, по которому перемещается вагонетка размером с небольшую ванну. Её и должны мы нагружать отходами жизнедеятельности коровьих детей. Монорельс выводит вагонетку через центральный выход на улицу, где он висит уже на П-образных бревенчатых опорах, установленных под горку, то есть, чем дальше от телятника, тем выше от земли. Опор таких три-четыре, монорельс уходит вдаль до 10-15 метров, а его финишный конец от земли метров в 5, а то и больше. Вагонетка со своими крючками для цепляния за монорельс отнимает от этой высоты более полутора метров.
Местные аборигенки, тётки-телятницы, объяснив нам технологию по освобождению п