Старикам не спится. Уложился в первом часу, а в третьем уже выспался. Сходил по своим делам, вернулся на согретое место – подушка не так лежит, как хотелось бы; нос зачесался; чихнул …
– Эй, сон, где ты потерялся? Я глаза-то уже прикрыл веками. Давай примори меня… – Спина чего-то устала, надо бы на бок повернуться. – Как назло в боку кольнуло. Я вернулся обратно к положению на спине. Открыл глаза и заметил, что в окнах стало светлее. Наверное, снег выпал. Да, снег – хорошо. На Гудке, особенно первые два года после того, как туда переехали, период, между концом лета и первыми заморозками, доставлял множество хлопот. Грязь, грязища, грязюка, без преувеличения можно сказать, были ужасающими. Осень морила нас проливными дождями, дорог и тротуаров не было, мы месили грязь сапогами. До конечной остановки автобуса, на улице Полевой, надо идти четыре квартала. Рано утром на учёбу, кому на работу, кому с детьми в садик или ясли, и после работы, приходилось шагать в потёмках или в темноте. Освещения не полагалось. Если грязь после долгих дождей была жидкая, то из-под сапог выжималась вода с громким чавканьем на нижнюю часть одежды. Если грязь слегка подсыхала, то сапоги засасывало и на них налипало много грязи. Идти по такой улице становилось трудно. Меня выручали болотные сапоги с голенищами до самого паха. Было то время, – вторая половина 1960 годов от рождества Христова и сорок какие-то лет Великой Октябрьской социалистической революции. В те годы еще пели по большим праздникам песню революционных пролетариев «Вставай проклятьем заклеймённый…», но то ли пролетариев не было, то ли самосознание у них выбили, то ли понимали они, что имеется в виду грядущая сексуальная революция во «... всём мире голодных и рабов». Возраст мой в тот период был между 12–15 годами, иными словами – подросток между младшим подростком и ранней юностью. Семья накладывала на меня определённые обязательства. Главная – достойно учиться. Отличником не был, а ударником получалось всегда. Весна, осень – копать огород. Помогать заготавливать дрова к отопительному сезону. Покупки в магазине. Самое сложное – принести воды. Воду носили с родника, который вытекал в самом основании оврага примерно в 15 метрах от поверхности. Сначала подняться по склону оврага, пройти метров 50, выйти на улицу Чернышевского и потом ещё идти три квартала до дома. Мама и тётушка Груня носили воду на коромыслах, а у меня не получалось. Я носил по два 12-литровых ведра из оцинкованного железа в руках. В сухую погоду можно было остановиться и отдохнуть, а вот в слякоть …, читайте выше. Для стирки и прочих хозяйственных нужд заготавливали летом дождевую воду, а зимой растапливали снег на печке голландке. Вода, принесённая с родника, использовалась рачительно, в основном для приготовления пищи. Первый колодец в нашем околотке появился вскоре на углу улиц Пастухова и Радищева, что несомненно облегчило жизнь. Потом благодетель наш, Радиозавод, выкопал колодец для щитовых домов, состоящих на его балансе. Вода оказалась глубоко, около 20 метров. Жизнь начинала устраиваться и это не могло не радовать. Конечной остановкой автобуса стала улица Мира.
Некогда забытая Богом окраина в начале третьего тысячелетия стала благоустраиваться. Иногда приходится проезжать в автобусе по этому району. Очевидно, что за 26 лет район преобразился. Люди стали жить лучше, но, когда читаю сообщения в социальных сетях, с удивлением отмечаю, как же все несчастны и, как им трудно жить. Всё есть, но чего-то не хватает. Может быть перманентного состояния осознанности?