Как меня судили: ироничный рассказ о походе в арбитражный суд по делу о банкротстве

Как положено в исторических зданиях нежного цвета, двери были высокие, тяжёлые и с исторически-бронзовыми ручками бронзового цвета. Когда ты открывал тяжёлую дверь с бронзовой ручкой и делал шаг навстречу правосудию, то попадал в маленький предбанник размером в полметра. В это время входная дверь закрывалась, всей своей дубовой сущностью подталкивая тебя в … да, в задницу и в здание. И в полной темноте ты начинаешь толкать дверь, а она не толкается, потому что толкать нужно соседнюю дверь. По диагонали от первой.

Открыл. Шаг вперёд. Закрыл (-АСЬ!) Шаг влево. Толкнул-открыл-вошёл. Наконец-то!

И попадаешь во дворец юстиции во всём его великолепии.

Для начала тебя встречает рамка металлоискателя, а за ней улыбающийся судебный пристав. Приветливо улыбающийся пристав уже напрягает своей необычностью.

А где вот это всё лающим тоном и рублёными фразами: – Паспорт! К кому? Зачем? Металлические предметы на стол! Через рамку шагом марш! Сумку откройте! А здесь что? Колющее-режущее имеете? Средства самообороны? Нет? И как Вы ходите по городу? В глаза смотреть! В глаза, я сказал! Ладно… проходи уж.

Нет. Ничего такого подобного не было. Возможно, приставы овладели каким-то новым уровнем общения с посетителями суда, а может мне просто повезло и попался один такой на всю систему судебных приставов.

– Олегвалерич! Проходите, давно Вас ждём! Вы к кому? К судье Грачёвой?

– Да. В каком зале она вершит правосудие сегодня?

– А вот сейчас мы всё-то и выясним, сейчас всё и узнаем.

Бодрой рысью один пристав подбежал к другой приставше (не я начинал в эти поганые феминитивы, у себя там разбирайтесь). Приставша сидела за компьютером, и даже умела им пользоваться. Она потыцкала в клавиши, и сказала:

– Зал номер девять.

– Это куда?

– Это туда! – пристав с приставшей синхронно показали пальцем направление в соседнее крыло, хотя показывать пальцем не очень вежливо, мне мама так говорила и в детском садике учили.

Но пристав тут же исправился: он галантно проводил меня до исторической развилки в историческом здании и указал на нужный коридорчик. Приставша (не я в феминитивы начал) осталось следить за компьютером, расписанием и внешне приличными гражданами в коридоре. Всё же суд арбитражный, большинство дел – по банкротству. Мало ли что?

– Вот. Можете присесть …

– За свободный столик? – вот же натура! И здесь промолчать не удалось.

Но пристава просто так на такой вялый подкол было не взять, он повидал многое:

– Нет. На свободный диванчик.

А суд весь был набит современными технологиями под завязку. Что несколько диссонировало с его историчностью.

Там были даже диванчики.

Не скамеечки, наводящие тоску и предчувствия, а солидные такие диванчики. Не вытертые, на продавленные, а вполне себе весьма. Вырос уровень судебной системы в стране, ничего не скажешь.

Я припомнил, как однажды был на слушании в подсобном помещении, где на колченогих стульях громоздились пачки дел, а судья была в мантии, очень похожей на халат. Расцветкой. Не хватало бигудей и чего-то шкворчащего на плите, чтобы иллюзия разборок на кухне была полной.

Нет, здесь было всё на уровне. Напротив каждого диванчика висело табло, где менялись залы, судьи, номера дел и фамилии участников. И, в точности как на вокзале, девушка дублировала это милым голосом:

– Ответчик по делу ХХХ убывает в Магадан со второй платформы. Из второго зала, то есть. Провожающих просьба покинуть зал суда и плакать на улице в строго отведённых для плача местах.

Наконец вспыхнула надпись с моей фамилией. Я немного полюбовался шрифтом на экране, но совсем немного – правосудие дело такое, задержки там не приветствуются.

С сожалением отвлекшись от экрана, я ступил в зал № 9…

... А публика волновалась и шумела. Защёлкали камеры журналистов, народ стал напирать, а приставы сдерживали взволнованное население… Шучу. В зале никого не было, кроме судьи, секретаря и меня. Признаться, я был разочарован. Нет, публику я не ждал, но вот своего «арбитражного управляющего» я хотел бы повидать вживую. Я, собственно, ради этого-то и приехал. Но её не было. Да и судья смотрела на меня с заметным недоумением: – Ээээ… Ну мы бы и без тебя тебя бы обанкротили, чего припёрся? – так и читалось на её судейском лице. Но кодекс судьи, привычка и всё такое вот, заставили её сдержаться:

– Проходите, представьтесь, предъявите паспорт… Тэк… угу… хорошо. Суд в составе судьи Грачёвой Анастасии Олеговны при секретаре Усачёвой Анастасии Олеговны рассматривает дело №… Составу суда доверяете? – Доверяю. Я никому так не доверяю, как именно этому составу суда. Я всю жизнь мечтал, чтобы меня судили именно в этом суду именно в этом составе. Секретарь почему-то прыснула, хотя мероприятие было серьёзным – банкротство, как никак. Не каждый день бывает для гражданина, не чаще, чем раз в пять лет. Впрочем, для них это была ежедневная рутина. – Как Вы докатились до жизни такой? – неформально спросила судья. – Я деньгами пользоваться не умею. – Ясно. Подсудимый, Ваше последнее слово? – Уважаемый суд! Лёд тронулся, господа присяжные заседатели!.. – Какие заседатели? Суд рассматривает дело единолично. И тронувшийся лёд в августе – это чересчур даже для Рязани. – Дыааа? Ладно. Своими словами можно? – Нужно. – Меня зовут Олег. Мою дочь зовут Настя. Соответственно, я Олег Валериевич, а она – Анастасия Олеговна. Мне доводилось встречать в своей жизни Анастасий, но ни одна из них не была Олеговной. Кроме дочери, конечно. И единственный раз я встречаю сразу двух Анастасий, с папами которых я являюсь тёзкой. И обе со мной наедине! Я считаю, что это прекрасный знак. Полностью доверяю суду, да здравствует наш суд, самый гуманный суд в мире!

Анастасия Олеговна в мантии посмотрела на Анастасию Олеговну за столиком рядом, и обе прыснули. Потом судья звонко стукнула ореховым молоточком по ореховому кружочку, и объявила:

– Суд вынес справедливое, как всегда, решение: выплатить из средств федерального бюджета этому замечательному человеку десять миллионов рублей подъёмных бесконтрольно, пусть обучается обращению с деньгами. Roma locuta, causa finita – Я высказалась, дело закрыто.

Но это я пошутил и придумал.

Моё дело просто перенесли…