Есть расхожая мантра, которой нас убаюкивают последние лет пять: «ИИ неизбежен, это просто веяние времени, не тормозите прогресс». В этой фразе нет ни грамма анализа, но она действует безотказно, как колыбельная. Мы покорно отдаём нейросетям управление логистикой, медициной, а скоро — и самим процессом принятия решений. И почти никто не задаёт вслух крамольный вопрос: а является ли эта траектория единственно возможной?
Чтобы ответить, придётся на время оставить настоящее и заглянуть в несостоявшееся прошлое. В мир, где искусственный интеллект мог бы стать не инструментом гиперпотребления, а инженером общественного блага.
Утопия осознанного рывка
Советский Союз часто критикуют за технологическую неповоротливость, но у этой неповоротливости было одно колоссальное преимущество: там не существовало культа немедленной прибыли. Капитализм внедряет технологию в тот самый момент, когда она начинает приносить дивиденды. А последствия — климатические, социальные, психические — выносятся за скобки.
Социалистическая парадигма, особенно в её позднесоветском кибернетическом изводе (академик Глушков, проект ОГАС), мыслила автоматизацию иначе. ЭВМ не должна была заменить человека у руля. Она должна была снять с него бремя рутинных расчётов, чтобы человек мог заниматься стратегией и творчеством. Здесь был заложен фундаментальный принцип, который сегодня кажется ересью:
алгоритмизируемые процессы отдаются машине, но целеполагание остаётся за человеком.
В капитализме же бизнес сам стал алгоритмом. А раз бизнес — это алгоритм, то он гарантированно будет захвачен ИИ. И вот мы уже видим, как нейросети не просто прокладывают маршруты или считают налоги, а управляют людьми, оценивают их эффективность и увольняют, не моргнув глазом. В советской модели у ИИ не было бы «права на увольнение», потому что целью системы была полная занятость и социальная стабильность, а не чистая маржа.
Китайский эксперимент: суверенный ИИ как третий путь?
Но это была бы только теория, если бы не существовало Китая. КНР сегодня — единственная крупная экономика, которая пытается скрестить мощь больших языковых моделей с государственным планированием. Их подход часто называют «ИИ с китайской спецификой». В чём его суть?
Это попытка использовать нейросети для решения проблем, которые убыточны или неинтересны рынку. Когда в западном мире ИИ разрабатывается в первую очередь для рекламных бирж и рекомендательных систем, китайские институты внедряют его в управление городским трафиком, скрининг рака в бедных провинциях и контроль за экологией. Прибыль там вторична. Первична задача «общего процветания» и управляемости.
Можно спорить об издержках такого контроля, но нельзя отрицать результат: это единственная система, где ИИ не загоняет общество в кредитную кабалу и цифровую наркоманию, а хоть как-то пытается решать инфраструктурные задачи. Китай доказал, что «невидимая рука рынка» — не единственный кукловод для алгоритмов. Алгоритмы могут служить плану.
Битва парадигм: чей ИИ выживет?
И вот тут мы подходим к главному вопросу: у каких обществ в мире есть шанс реализовать человекоцентричный ИИ, а кто обречён вариться в котле перепроизводства?
Англо-саксонская модель (США, Западная Европа).
Шансы минимальны. ИИ здесь намертво сросся с акционерным капиталом. Любая попытка заставить нейросеть работать «на благо общества», а не на рекламный клик, разбивается о финансовую целесообразность. Здесь ИИ не будет лечить, пока это не станет сверхприбыльным. Не будет учить, пока не превратит образование в микротранзакции. Это тупик перепотребления, где мы варимся живьём под назойливый шёпот: «это неизбежно».
Китайская модель.
Ставка на суверенитет и тотальный контроль. Шансы высоки именно в утилитарном смысле: пандемия, голод, пробки, логистические коллапсы ИИ будет побеждать эффективнее, потому что не тратит вычислительные мощности на то, чтобы продать вам ненужный хлам. Но уязвимость этой модели — колоссальная роль государства-оператора. Если система ошибётся в настройках, ИИ может стать не помощником, а надзирателем без права на апелляцию.
«Третий мир» и малые страны.
Как ни парадоксально, именно у них может появиться окно возможностей. Когда у тебя нет гигантского рынка потребления, тебе не нужно разрабатывать ИИ для маркетинга. Малые страны могут создавать нишевые государственные ИИ под медицину и аграрный сектор, работающие как общественные блага, а не как бизнес-продукты.
Зеркало системы
Искусственный интеллект не является злым демоном сам по себе. Он — зеркало экономического базиса. Помещённый в среду, где цель — прибыль, он будет безжалостно оптимизировать нас, пока мы не превратимся в придатки к конвейеру потребления. Помещённый в среду, где цель — снятие бремени и развитие человека, он стал бы величайшим освободителем со времен изобретения колеса.
Трагедия в том, что мы приняли правила игры, где любое сопротивление «алгоритмизации всего» объявляется луддитством и ретроградством. Мы забыли, что когда-то существовала — пусть и нереализованная — попытка действовать вопреки гиперболическому дисконтированию. Попытка задать вопрос: «Зачем мы это внедряем?», прежде чем спрашивать «Как быстро мы это продадим?». Пока этот вопрос не вернётся в публичную дискуссию, у ИИ останется только одна душа — душа кассового аппарата.
Автор Немеров Юра.