Она не удалила номер Яна. Она не перечитывала его письма. Она просто ждала — сама не зная чего.
В среду, в 14:15, в дверь позвонили. Лина не открыла — решила, что очередной курьер с книгой. Потом позвонили снова. И ещё раз. Она подошла к двери, посмотрела в глазок.
На пороге стоял Ян. Грязные ботинки, рюкзак за спиной, глаза красные.
— Ты одна? — спросил он через дверь.
— Что ты здесь делаешь?
— Хочу прочитать тебе письмо. Новое.
Лина открыла. Ян вошёл, скинул рюкзак, достал лист бумаги — мятый, в дорожных складках.
— Я был там. На могиле. Читал все письма. Три дня. А потом понял, что могу остановиться. Потому что она меня простила. В последнем письме — том, что прислала — она написала: «Если я умру, живи дальше. Найди кого-то, кто будет смеяться над твоими шутками. Это важно».
Ян развернул лист.
— Это письмо тебе. Я назвал его «Письмо, которое должно быть первым».
Он начал читать вслух. О том, как боялся стать чужим воспоминанием для живого человека. О том, как неделю собирался с духом приехать. О том, что Лина — не тень, а отдельный свет, который он чуть не погасил своей глупостью.
Лина слушала и плакала. Но теперь это были другие слёзы.
— Я переписал все письма, — сказал Ян в конце. — Убрал имя Сони. Теперь они про тебя. Не потому что я заменяю одно чувство другим. А потому что ты — единственная, кто понял эти письма, не зная всей истории.
Она подошла и обняла его. От него пахло дождём, дорогой и почему-то яблоками. Трубы в ванной всё ещё текли, мать звонила в третий раз, а на столе лежала недоправленная рукопись любовного романа про доктора и медсестру.
— Заварить чай? — спросила Лина.
— Заваривай, — сказал Ян. — У меня ещё 47 писем. Я хочу, чтобы ты их вычитала.
Она улыбнулась. Впервые за два месяца.
Конец