– Здравствуйте, Олег Викторович. Вам известно о смерти Жарова?
– Известно, — Штырь сел в плетёное кресло. — Не плакал. Должник был никудышный. Но я его не трогал. У меня методы другие: сначала предупреждаю, потом давлю, потом уже крайности. А Жаров только первый пункт прошёл. Я ему записку оставил. В цехе. Чисто для острастки.
– Записку с угрозой жене?
– С предупреждением. Чтоб бабки нёс. Но убивать не собирался. Это Ветров постарался.
– Почему вы так думаете?
Штырь усмехнулся и достал из-под кресла диктофон.
– Запись разговора Ветрова и его киллера. Человек мой работал звукооператором в ресторане «Прибой». Ветров там нанимал бойца за двести тысяч. Называл фамилию Жарова. Вот, слушайте.
Голос на записи был чётким: «Сделаешь тихо. Удар по голове, потом в воду. Чтобы как несчастный случай». Второй голос: «Сделаю. Но учти, если копнут — ты крайний». Ветров: «У меня алиби».
Соболев взял диктофон.
– Олег Викторович, это доказательство. Вы его специально придержали?
– Хотел посмотреть, кто умнее — вы или Ветров. Вы. Теперь забирайте. И передайте Ветрову: он мне тоже должен. Двести тысяч за диктофон.
Следователь забрал запись, вызвал подкрепление. Через два часа Ветров дал признательные показания. Он нанял бывшего охранника из своего же офиса — человека по кличке Пихта. Тот нанёс удар монтировкой, сбросил тело, а ботинки убитого выбросил в мусорный контейнер. Ботинки нашли. Экспертиза подтвердила кровь и ткань.
Ветров пошёл по статье за заказное убийство. Штырь остался на свободе — за отсутствием состава, ведь он всего лишь вёл бизнес и собирал компромат. Ирина Жарова получила контроль над сетью рынков и продала её через месяц за половину цены — как оказалось, именно этого она и хотела с самого начала.
Соболев закрыл дело, выключил диктофон и подумал: «Иногда самый молчаливый свидетель — не труп, а тот, кто всё слышал, но не сказал ни слова, пока ему не заплатят».
Конец