Внутри пахло табаком и холодом. На столе — ноутбук, пепельница, папки. В углу — сейф, приоткрытый. Пустой, если не считать распечатки банковского перевода на сумму два миллиона рублей. Получатель — некий ООО «СитиФиш». Соболев знал эту фирму: подставная, через которую отмывали деньги.
– Михаил не успел ничего выбросить, — заметил эксперт. — Уезжал в спешке.
В корзине для мусора нашли скомканную фотографию — ту самую блондинку с ребёнком. Сзади почерком Ветрова приписка: «Доказательства. Уничтожить после оплаты».
Через час Ветрова задержали в аэропорту. У него был билет в Минск, одна сумка, в кармане — тридцать тысяч евро наличными. На допросе он молчал два часа, потом вдруг заговорил:
– Жарова я не убивал. Да, мы ругались. Он хотел выкупить мою долю по дешёвке, угрожал сдать налоговой. Я нанял детектива, чтобы нарыть грязь. Нашёл эту женщину — его бывшую любовницу. Хотел шантажировать, но не успел. У него были ещё враги.
– Например?
– Например, его тесть. Старый бандит по кличке Штырь. Жаров должен был ему крупную сумму за открытие рынков. Проценты не платил полгода. Штырь терпеливый, но не бесконечно.
Соболев сделал пометку. Штырь — легендарная личность, ветеран преступного мира, последние десять лет живёт тихо в загородном доме. Его фамилия — Олег Штырёв. Ни одного срока, ни одной зацепки.
В этот момент пришла экспертиза: орудие убийства не найдено, но на пальто Жарова — микрочастицы краски и резины, характерные для заводского цеха. А промзона у залива — там действительно стоял заброшенный рыбоперерабатывающий цех, принадлежащий… Штырёву.
Соболев выехал туда под вечер. Внутри цеха — запах тухлой рыбы и сырости. На полу — следы волочения, пятна крови. Эксперты нашли в углу монтировку с налипшими волосами. Подошла? Скажут завтра.
А на стене, гвоздём, была приколота записка: «Скажи жене спасибо, что жива».
Это уже не просто убийство. Это послание.