Ваше сознание — лишь комментатор: как мозг решает до вас

Свобода воли: антракт, зритель уже в зале

В 1983 году один спокойный парень по имени Бенджамин Либет попросил добровольцев пошевелить пальцем, когда захочется. Ничего сложного. Но пока они «решали», электроэнцефалограф фиксировал, как мозг запускал действие задолго до того, как испытуемый успевал сказать: «А давай-ка сейчас». Результат? Вы думаете, что выбираете. На самом деле вы просто одобряете уже готовый приказ.

Спустя четверть века Джон Дилан Хейнс с функциональной МРТ добил остатки иллюзий: мозг активируется за секунды до вашего «осознанного решения». А Роберт Сапольский вообще поставил подопытных в ситуацию, где кнопку за них нажимал исследователь через стимуляцию нужного участка мозга. И что? Люди искренне клялись, что это  они  выбрали, и придумывали убедительные истории — зачем им эта кнопка, почему именно правая рука, как всё логично.

Чувство контроля приходит тогда, когда поезд уже ушёл. Вы не режиссёр. Вы — зритель, которому подсунули пульт без батареек и сказали, что это он управляет фильмом.

Сытый судья мягкий, голодный каменный

Восемь израильских судей, 11 112 приговоров, десять месяцев работы. Утром — 65% решений в пользу подозреваемых (освободить под залог). Ближе к перерыву — почти ноль. После того как судьи перекусили — снова 65%. Не потому, что дела были сложнее. Просто уровень сахара в крови менял судьбы людей. Сами судьи, разумеется, считали, что каждый вердикт — плод глубокого анализа. Даже когда их кишечник решал за совесть.

Или вот вам другой сюжет: после поездки на аттракционах люди находят окружающих куда более привлекательными. Нет, горки не делают фотомоделей из случайных прохожих. Мозг просто не умеет отличать адреналин от симпатии. «Сильно бьётся сердце — значит, кто-то красивый». Работает даже если этот кто-то — ваш бухгалтер.

Память не архив, а кухонный комбайн

Около 40% деталей события меняются за первый же год. Через три года — половина. Мозг не хранит файлы, он переписывает их каждый раз, когда открывает. А иногда и вовсе выдумывает с нуля. В одном метаанализе у трети испытуемых нашли устойчивые ложные воспоминания: люди были готовы клясться, что с ними случалась придуманная исследователями история, и даже рисовали картинки. Если таких воспоминаний становится слишком много — это диагноз (парамнезия). Если чуть меньше — нормальная жизнь.

Вы когда-нибудь просыпались от удара и в последний миг сна видели, как вас бьют? Никакого предвидения. Мозг сочинил историю задним числом, уже после того, как вы приложились локтем о тумбочку. Просто вставил сюжет в память как «предупреждение». Ловко, да?

Экспансия: почему вам не сидится на месте

Сванте Паабо, специалист по эволюционной генетике, заметил странную вещь: ни одно млекопитающее не шляется по планете так, как человек. Неандертальцы сидели сотни тысяч лет на одном пятачке. Наш вид за каких-то 50 000 лет оккупировал всю Землю, а теперь ползёт на Марс. Вождь говорит «Идём» — даже когда еды закрома ломятся, хищники перебиты, а вокруг ещё полно свободной земли. Зачем? А вот это уже нелогичный вопрос.

Экспансия — не следствие голода или перенаселения. Это самоцель. Вшитая программа.

И любое объединение людей, под каким бы соусом оно ни подавалось, рано или поздно превращается в машину для экспансии. Берите любую религию. Сначала: «мир, аскетизм, отказ от насилия». Потом — храмы с казной, благословение войн, политические интриги. Или орден тамплиеров: два нищих рыцаря на одной лошади как символ бедности. А через пару десятилетий — корпорация, банковская система, казначеи — министры финансов Франции. Уничтожили их в итоге не сарацины, а свой же французский король, которому надоела конкуренция.

Никакого заговора. Просто коллектив, набравший массу, начинает расширяться. Идея, вокруг которой он сложился, превращается в декорацию. Целью становится ресурс, территория, влияние.

Мы колония, государство организм

Вы когда-нибудь задумывались, что ваше тело — это 30 триллионов клеток, 230 разных видов, которые давно забыли, как жить поодиночке? Мы — высокоорганизованная колония. Свойства, которых нет у отдельных клеток, возникают на уровне целого — эмерджентность. Немецкие философы 19 века смотрели на это и говорили: «А государство — такой же организм». Рудольф Челин прямо писал: сильные государства  обязаны  расширяться — колонизацией, слиянием, войной. Не потому, что злые, а потому что таков закон роста.

Политики — всего лишь исполнители. Приходит время — находится фигура. Александр, Чингисхан, Наполеон — они не придумали экспансию, она придумала их. А если кто-то слишком сильно выпадает из нужной роли, его, даже будь он королём, однажды находят без признаков жизни. Социальные институты, ролевые нормы, экономика, семья, церковь — всё это жёстко лепит поведение. Ваша «свобода» — это просто достаточно длинный поводок.

И что в итоге? А ничего хорошего

Есть теория (не помню точно, Рихофром или кто), что чем техничнее становится цивилизация, тем больше войн. Потому что логика развития — поглощение новых территорий и рынков. И здесь мы недалеко ушли от муравьёв. Они, кстати, невероятно успешны: их общая биомасса больше, чем у всех диких млекопитающих, и сравнима с биомассой людей в Северной и Южной Америке плюс Европа. Чем заняты муравьи, когда поднялись над остальными насекомыми? Правильно. Войны за территории, рабов, конфликты суперколоний протяжённостью в сотни километров. Свои против своих.

Человека ещё можно, скрипя зубами, назвать разумным — как вид, с кучей оговорок. А вот  организованную разумную жизнь на планете  — вряд ли. Геополитика землян для пришельца из космоса не станет откровением. Он увидит то же самое, что и в любой колонии муравьёв: борьбу за ресурсы, подчинение индивида группе, и полное отсутствие кого-то, кто реально держит руль.

Спасибо, что дочитали. Особенно тем, кто всё ещё верит, что это вы решили сюда кликнуть.