"Опять этот кошмар... Ну когда же он наконец закончится?!" Ник уже и забыл когда нормально высыпался последний раз. Со временем сон и явь слились для него в одно целое. Вот и сейчас он смотрит пустыми уставшими глазами на брезентный потолок палатки, соображая, спит ещё или всё же лежит разбитый у подножия горы'...
- Вставай, лежебока! - залетела в палатку Эля и, потеребив Нику ноги, погладила спальный мешок в районе живота. - Давай-давай... Утро сегодня - прелесть! Ни ветерка, ни тучки! Самое то для восхождения!
Подняв резко голову он увидел её весёлое, довольное жизнью лицо, со слегка розоватыми от утренней свежести щеками... Он любил её больше всего на свете. И только её лицо, в эти утренние мгновения пробуждения, давало ему силы начать день.
У подножия, в неглубоком ущелье, два памятника в виде двух валунов с вбитыми в них ледорубами. Двум разбившимся здесь альпинистам... Проходя мимо них, Ник отвернулся. Думать о плохом ему не хотелось, тем более перед подъёмом.
До вершины оставалось половина пути.
- Отдохнём? - спросил он.
- Устал уже?! - ответила Эля вопросом и улыбнулась не показывая своей усталости. Облокотившись на согнутую ногу она осматривается по сторонам. Внизу медленно ползут ещё две группы...
Смотря на неё, на её сбитую набок вязанную шапочку, волосы с мокрым локоном, лицо подставленное лёгкому ветерку и почти уже полуденному солнцу он готов сотни раз покорять эту проклятую вершину.
Единственно кого он ненавидел в этот миг - ветер и солнце. За то, что не он, а они целуют и ласкают лицо и губы Эли.
Медленно протянув к ней руку, Ник хотел поправить шапочку и смахнуть капельки пота с уголков глаз. Не успел...
- Вперёд! - отдышавшись командует она и по-ленински указывает ладошкой на пик горы. Он бы всё отдал за то, чтобы остаться здесь и любоваться ею, а не тащиться к вершине по уже ненавистным ему камням!
Всё сильнее ощущалась тяжесть рюкзака и всего страховочного навеса... Медленнее и короче становились шаги... Со звонким смехом Эля обогнала Ника, подначивая:
- Такой сильный мужчина, а плетётся позади такой хру-у-пкой девушки.
Чем ближе они подходили к выступу, тем чаще у него бился пульс. Дышать становилось труднее... Впереди его ждал тот самый, предательски вылетевший из под ног, камень из его снов.
Взлетев с лёгкостью стрекозы на выступ, Эля закрепилась на нём, упёршись ногами в скалу и приготовилась помочь подняться Нику. Он стоял перед стеной тяжело дыша, а фрагменты сна мелькали перед глазами. Из ступора его вывел её окрик:
- Ну, ты чего?! Смелей, трусишка! Не в первый же раз!
Каждый его шаг она поддерживала ласковым:
- Так... Еще... Вот так... Левее... Хорошо...
Каждый шаг давался ему с таким трудом, как-будто все грехи мира давили ему на плечи толкая вниз. Вот и выступ. Неужели обошлось?! Он протянул руку и...
***
...верёвка перетёрлась и оборвалась. Эля не смогла удержаться на стене. Там то и мужик не удержится, а девушка... - инструктор махнул рукой.
- А как же он? Тоже сорвался?
- Нет. Ник очень любил её. Глупо... Глупо и бессмысленно...
Глубоко вздохнув инструктор добавил:
- Верёвку обрезал. Сразу, не раздумывая. Как будто хотел поймать её, спасти. Теперь они вместе, навсегда...
Инструктор повернулся в сторону неглубокого ущелья у подножья горы и посмотрел на два валуна с вбитыми в них ледорубами...
Одного инструктор не знал. Не знал того, что теперь Ник, как камень катимый в гору Сизифом, вечно будет взбираться манимый лицом Эли на эту вершину и, не достигнув её, срываться вниз в неглубокое ущелье.
***
...вцепившись в острые камни, Ник пытался подтянуться до спасительного выступа на скале. Взглянув на Элю, он протянул к ней руку. Но Эля вдруг стала отдаляться от него с нарастающей скоростью. Женский крик разорвал тишину. В груди, разрывая лёгкие, замер вдох...
Его снова било о камни, выступы рвали тело. И только каменные шипы у подножия горы, открыв свои объятия как старые друзья, летели ему навстречу...
...- Вставай, лежебока!