Чернышев был давним знакомцем Наполеона, ещё со времен Тильзитского мира, когда они встретились впервые. В конце января 1808 года Чернышев отправился с письмом Императора Александра I к Наполеону и получил аудиенцию императора, которому был представлен русским послом. Наполеон долго разговаривал с ним, причем Чернышев очень ему понравился непринужденностью и смелостью своих рассуждений о сражениях при Аустерлице и Фридланде. За участие в Ваграмском сражении выказанное в том, что он ни на шаг не отлучился от Наполеона во время боя, Чернышев был награжден Крестом Почетного Легиона.
Иными словами, Чернышев входил не только в русскую, но и во французскую военную элиту, поскольку в кавалеры Почетного легиона вход был достаточно сложным. Тем более, что этот орден Чернышев заслужил на поле брани против австрийцев под Ваграмом. При всём своём итальянском цинизме, Наполеон имел совершенно гипертрофированные взгляды на вопросы офицерской чести. Очевидно, что в глазах французского императора русский офицер эту самую офицерскую честь попросту олицетворял.
Однако в 1810 году Чернышев приехал в Париж уже с письменным заданием военного министра Барклая де Толли. Этим заданием на него возлагался самый банальный шпионаж.
Естественно, Наполеон и его вездесущая полиция Фуше (а также суперполиция Савари) ждали лайт -шпионажа от любого иностранного представителя при французском дворе. То есть встречаться на балах и дипломатических приемах с полководцами и сановниками империя, заводить двусмысленные разговоры на маневрах, узнавать секреты в дамских салонах (в Париже можно всё узнать через женщин) было частью рутинной деятельности любого дипломата. Но никто не ожидал от Чернышева хард -шпионажа. Чернышев же явно жестил: вербовал агентов, подкупал и шантажировал направо и налево, ночами переписывал краденные штабные документы и так далее и тому подобное.
Так, Чернышев привлекает к активному сотрудничеству служащего Государственного совета - его политическая информацию идет российскому канцлеру Николаю Румянцеву. Еще один завербованный служит в военной администрации - переданное им направляется военному министру Михаилу Барклаю де Толли. В 1811 году от него в руки разведчика попадает документ на 58 страницах - подробное описание состава французской армии и ее расположения.
Известна общая сумма, полученная агентами, она огромна - за десять месяцев 1811 года более 8000 французских франков. Деньги Чернышеву передает российский посол во Франции. А однажды 400 червонцев приходят лично от государя. Император Александр I приказал на агентах не экономить.
Чернышеву удалось даже предугадать основные контуры стратегического замысла. Не ошибся Чернышев и в определении направления главного удара французских войск и о численном составе Первого эшелона Великой армии. Он выдвинул идею отступления: « Затягивать продолжительное время войну, умножать затруднения, иметь всегда достаточные армии в резерв. Этим можно совершенно спутать ту систему войны, которой держится Наполеон, заставить отказаться от первоначальных своих планов и привести к разрушению его войска вследствие недостатка продовольствия или невозможности получать подкрепления, и вынудить к ложным операциям, которые будут для него гибельны ».
Чернышев действовал настолько нагло, активно и успешно, что успехи русской разведки стали известны самому Наполеону. Так, в военное министерство поступил подписанный Наполеоном грозный циркуляр следующего содержания: « Министр полиции меня информирует, что краткая ведомость о дислокации войск империи оказывается у русских, как только она выходит в свет. Эта ведомость дошла даже до их войск и штабов. Горе тому, кто виновен в этом презренном предательстве, я смогу навести порядок, разоблачить преступника и заставить его понести наказание, которое он заслуживает ». Как видим, Фуше не даром ел свой хлеб и обладал источниками информации в русских штабах — источниками до сих пор не установленными.
Долго или коротко, Чернышев попал под подозрение французской полиции. За ним установили наблюдение, даже подсылали провокатора. Однако Чернышев оказался неуловимым и был разоблачен только после отъезда из Парижа в 1812 году. Впрочем, тут есть нюансы.
Каким образом Фуше или Савари могли разоблачить Чернышева до его отъезда, даже если бы на него пали серьёзные подозрения? Русского разведчика защищал высокий статус личного посланника императора Александра к императору Наполеону. Нагрянуть к нему с обыском было совершенно немыслимо: компрометирующих документов можно было и не найти, а скандал бы получился чрезвычайно громкий. И Александр бы таким скандалом несомненно воспользовался бы. А тем паче им воспользовались бы так называемые «бояре», то есть антинаполеоновская партия при русском дворе, которой Наполеон мысленно придавал огромную силу и влияние.
Разумеется, взятие иностранного дипломата-шпиона с поличным требовало определенной подготовки, или прямо говоря, провокации. Но и такую провокацию в отношении Чернышева поставить было очень непросто. Начнем с того, что подсылать к нему какого-то проходимца или прямого шпика оказалось бесполезным: Чернышев сразу раскусил подставу. Требовался настоящий, кадровый французский офицер.
Но для самого Наполеона, без ведома которого такая комбинация была невозможна, подставлять собственного офицера в качестве провокатора полиции было мало приемлемо. Во-первых, император очень высоко ставил честь французского офицера, а во-вторых до какого-то времени он полностью доверял самому Чернышеву: дворянину, офицеру, кавалеру ордена Почетного Легиона и личному представителю его союзника и друга.
Но, предположим, некий французский офицер, явившись к Чернышеву с пачкой секретных документов, умудрился бы их русскому дипломату продать. И что дальше? Ворвавшимся на квартиру жандармам Чернышев просто протянул бы только что купленную папку с секретами и заявил бы, что её подбросил посетитель, офицер Генерального штаба французской армии, посетивший дом Чернышева под вымышленным предлогом. Вот и всё!
И тут скандал был бы ещё более ужасным. Наполеона обвинили бы не в необоснованном подозрении честного боевого офицера, личного представителя союзного монарха, а в грязной полицейской провокации. И что же было делать в таком случае?
В итоге Фуше идёт на совершенно беспрецедентный шаг. В апреле 1811 года в парижской газете появляется статья о русском разведчике, вхожем в высшие круги. Приводится словесный портрет: молодой, роста среднего, волосы черные. Хорошо одет. Выдает себя за курьера, которому доверено доставлять важные донесения. На самом же деле "злоупотребляет доверием к нему простодушных граждан". Фактически Чернышева выдавливают из Парижа, раздув газетный скандал вокруг его (пока ещё не названного) имени.
Вокруг самого Чернышева устанавливается негласный, но крайне плотный надзор. Его не хватают за руку, но становится очевидным, что задержание в момент передачи информации становится всё более вероятным. Наконец, исчерпав все возможности, предоставленные ему благородным именем, орденом Почетного легиона и статусом личного посланника, в день 13 февраля 1812 года Чернышев покидает Париж непобежденным. Обыск, проведенный на его квартире после отъезда, подтвердил все самые худшие подозрения французской полиции.
А мнение императора Наполеона о уровне понятий о чести и достоинстве Александра Благословенного и его персональных посланников наконец-то приходит в соответствие с реальной действительностью. Наполеону очень повезло, что следующая встреча с кавалером ордена Почетного Легиона, в России, зимой 1812 года не произошла, хотя и планировалась.