Радиоигра Штирлица с Кремлём: гипотеза разоблачения

Он едет к ним прямо с работы, на служебной машине, никак не проверяется, вместе с Эрвином выезжает к месту радиосеанса, мило болтает  с Кэтрин, слушает её игру на рояле. "Не думай о секундах свысока", - проникновенно напевает Штирлиц...

Это явно не конспиративный контакт, на нервах и второпях, не мгновенная передача шифровки при мимолетном контакте после многочасового петляния по городу, не передача копий документов через тайник в мусорном баке.  Это просто часть работы Штирлица в РСХА, отмеченная в его ежедневнике, включённая в план работы управления, утвержденный рейхсфюрером СС.

Когда и как раскрыли Штирлица, до какой степени он был расшифрован,  из содержания романа неясно.  Не исключено, что гестапо считало его действительно Максом Отто фон Штирлицем, немцем из Остзейских губерний бывшей Российском Империи, честно трудившимся на благо рейха, но завербованным советской разведкой незадолго до конца войны.  Почему нет? Штирлиц, провалившись на какой-нибудь ерунде, как это и бывает в разведке, мог наплести в гестапо всё, что угодно.

Пока же остановимся на том, почему Штирлиц, уже разоблаченный и числящийся арестованным, жил в Берлине так вольготно, занимал (вместе с охраной, конечно) шикарный особняк, почему он постоянно встречался то с Борманом, то с Мюллером, а Шелленберг вообще был у него как бы на посылках.

Фокус тут в том, что в феврале-марте 1945 года верхушке германских спецслужб было уже понятно, что дело стремительно близится к финалу. После провала контрнаступления в Арденнах, разгрома вермахта в Померании и у Балатона, стало ясно, что даже оттянуть неминуемый крах Германии невозможно, что наступает конец.

С этого момента и Борман, и Мюллер, и Шелленберг 24 часа в сутки, 7 дней в неделю думали лишь о том, как избежать личного, персонального краха. Всем им хотелось остаться в живых, укрыться от возмездия победителей, сохранить какую-то власть и влияние в послевоенном мире.  Естественно тайную власть и незримое влияние.

Штирлиц был для каждого из них попросту подарком Небес. У него была прямая связь с Москвой, по линии которой Кремлю можно было скормить любую информацию, совсем не обязательно ложную. Штирлиц умел производить впечатление на людей, и несомненно создал у своих кураторов из гестапо твердое убеждение, что его шифровки докладывают лично товарищу Сталину.

Радиоигра эта велась в теплой, дружественной обстановке, люди играли на пианино, выпивали и закусывали, вместе думали над шифровками и обсуждали запросы Юстаса, и с каждым днём ценность Штирлица и его канала связи с Москвой всё возрастала и возрастала.

В итоге за контроль над радиоигрой Штирлица, да и над ним самим, в верхушке германских спецслужб разгорелась самая настоящая драка со стрельбой и похищениями радистов, отголоски которой и нашли своё отражение в романе Юлиана Семёнова.  Победил в этой сваре, естественно, партайгеноссе Борман, имеющий прямой доступ к тушке фюрера, и создавший под его протекцией свою знаменитую ОДЕССу.

О том, как разворачивалась эта борьба за благосклонность Штирлица, во что именно вылилась, и каким образом её перипетии отражены в романах Юлиана Семёнова, мы ещё побеседуем, а это значит, что продолжение следует.