Бородинское сражение: место преступления — конспирологический анализ Кутузова и Александра I

Итак, Шарапов, бери карандаш, бумагу и пиши:

«Позиция русской армии по условной прямой с северо‑востока на юго‑запад пересекала новую Смоленскую дорогу на Москву, идущую с запада на восток. Длина фронта была примерно 10 км (по прямой) от деревни Маслово до деревни Шевардино. По полю предстоящего боя протекала река Колоча – правый рукав Москвы‑реки – и впадала в Москву‑реку за правым флангом русских позиций. Правая половина фронта шла вдоль Колочи, имевшей очень крутой правый (русский) берег и низкий левый (французский) берег. Правда, и на левом берегу были возвышенности, однако они отстояли далеко от реки, образуя до воды низкий берег и болотистую пойму. Но далее, к левому флангу, позиции русских войск. Колоча текла с запада, поэтому линия фронта на левом фланге от реки отклонялась, оставляя между берегом и позициями достаточно пространства для действий французских войск – до 2 км в районе левого фланга.

Поперек русских позиций, из их тыла к реке Колоче, с расстояния примерно 5 (южный) и 8 (северный) километров шли два глубоких оврага, практически соединяющихся у реки, по дну оврагов к реке текли ручьи. Овраги были проходимы, но с точки зрения маневра русских войск это было очень неудобно. Ермолов вспоминает: «Рано утром князь Кутузов осматривал армию. Не всюду могли проходить большие дрожки, в которых его возили».А пушки везде могли проходить?

Итак, правый фланг русской армии с севера был защищен Москвой‑рекой, с фронта крутым (метров 10–15) обрывом правого берега Колочи, слева (от левого фланга русской армии) правый фланг был отгорожен глубоким и длинным оврагом. Правый фланг фактически был крепостью, через которую и проходила новая Смоленская дорога. Скажем так, была прекрасная возможность пострелять по французам с высокого берега правого фланга и удобно отступать по этой дороге дальше на Москву и за Москву.

А левый фланг шел через чистое поле, упираясь в очень условное препятствие – леса, скорее даже рощи. Поскольку эти рощи защищали фланг уж очень условно, то у деревни Шевардино 6 тыс. рабочих построили полевую земляную крепость – редут. Смысл Шевардинского редута многим историкам непонятен, поскольку он никак не защищал выхода французов в тыл левого фланга с юга, а сам редут, открытый со всех сторон, защитить было очень тяжело. Это было попыткой хоть как‑то улучшить заведомо негодное для битвы поле боя.

Что еще важно понимать: на юге, параллельно новой Смоленской дороге, из Ельни шла старая (почтовая) Смоленская дорога, а километрах в 10 в тылу нашей армии старая дорога почти вплотную подходила к новой Смоленской дороге. То есть если бы Наполеону не нужно было разгромить русскую армию, а просто быстро дойти до Москвы, и если бы он пошел по старой дороге, то обошел бы русскую армию, оказавшись у нее в тылу. И возможность каким‑то соединениям французской армии (той же коннице) выйти в тыл Кутузову по этой дороге у французов сохранялась все сражение, и они пытались это сделать.

Что вообще становится понятным после обозрения карты Бородинской битвы? Что не только Наполеон, но и никакой дурак не стал бы атаковать правый фланг русской армии. Ведь атаковать пришлось бы под русским огнем с высокого берега. Правый фланг был заведомо бездействующим, и было совершенно понятно, что все события обязаны были происходить на левом фланге

(Цитируется по книге «Генеральская мафия – от Кутузова до Жукова», доступная, в частности, на ЛИТРЕС )».

Что нам описал товарищ Шарапов? То есть Юрий Мухин.

Во-первых, мы видим, что Кутузов сохранил организационную обособленность 1-й и 2-й Западных армий и при расстановке их перед сражением. Во-вторых, Михаил Илларионович поставил армию Багратиона не просто на самое опасное направление, а на единственно опасное. Вести боевые действия правым флангом диспозицией не предусматривалось вовсе. Весь удар французской армии должен был обрушиться на 2-ю Западную армию русских.

Насколько это соответствовало иллюзии «политической войны», которой Александр активно подпитывал Наполеона? Думаю, полностью. Наполеону как бы предлагали закончить, наконец, незаконченное политическое дело: французы не смогли уничтожить 2-ю Западную армию в начальный период кампании (подвел брат Наполеона Жером, а затем не справился и Даву), не смогли сделать этого под Смоленском, пусть окончат начатое на Бородинском поле.

Александр ведь не собирался сдавать Наполеону Москву, по крайне мере, до решительной оборонительной битвы с ним. Между Смоленском и Москвой должны была начаться настоящая война с французами, поскольку ожидать от Наполеона сохранения его прежних заблуждений относительно благожелательного нейтралитета самого Александра было уже затруднительно. Увлекающийся и мечтательных характер Наполеона был Александру прекрасно известен, но всему же есть предел!

Настоящая война, с кровопролитными сражениями и призывами стоять насмерть резко убирала бы на задний план любую оппозицию, что справа, что слева. Как недвусмысленно предупредил Александр Екатерину Павловну в личном письме, отныне любые интриги против себя он будет рассматривать, как французскую диверсию.

Одновременно, начиная «настоящую войну», Александр руками Кутузова лишал боярскую партию её вооруженной опоры: в любом случае остатки 2-й Западной армии влились бы в основные силы Кутузова. Однако, помимо уничтожения вооруженных сил консервативной партии, Александр решил подстраховаться и лишить её так же и вождя.

А значит, продолжение следует.