Доводит. Уже довела.
Хамовнический суд Москвы признал запрещённым к распространению объявление Яндекс Маркета. Знаете, что было в объявлении? Там было написано: «На склад Yandex market требуются мужчины».
Тьма и крамола. Четыре слова и название компании.
И вот за эти четыре слова Хамовническая межрайонная прокуратура Москвы оформила административный иск, добилась решения суда. Объявление, кстати, Яндекс снял ещё до заседания. Но это уже было неважно. Машина была запущена. Машину нельзя остановить, она же государственная.
Жалоб, между прочим, ни от кого не поступало. Ни одна оскорблённая женщина-кладовщик не написала возмущённого письма. Ни один мужчина-феминист не вышел к зданию Яндекса с плакатом. Прокуратура нашла нарушение сама.
А в это время где-то в Иваново сидит селлер, у которого подросток из Тольятти отменил заказ на 14 миллионов, и плачет в подушку. Но это другая история, мы её тут разбирали .
Теперь по сути. Я несколько лет нанимал людей. Разных. На производство, на склад, в офис, в продажи. И я вам ответственно скажу одну вещь, которую все наниматели знают, но вслух говорить теперь нельзя.
Пол — это не предрассудок. Пол — это иногда условие задачи.
Кладовщик на складе — это не человек, который сидит с планшетом и считает коробки. Это человек, который двенадцать часов в смену таскает. Поднимает. Двигает. Залезает на стеллажи. Грузит фуры. И делает это в режиме, где «полегче» не бывает — потому что поток заказов на маркетплейсе не знает выходных, праздников и циклов.
Можно ли на эту работу взять женщину? Конечно. Есть женщины, которые тянут такую работу лучше иного мужчины — я таких знал, и снимаю шляпу. Но статистически — если открыть вакансию «кладовщик» без указания пола, придёт сто откликов. Из них семьдесят пять — мужчины, двадцать пять — женщины. Из этих двадцати пяти двадцать отсеются на собеседовании, потому что услышат про двенадцатичасовые смены и пятидесятикилограммовые мешки. Ещё четверо отсеются на испытательном сроке. Останется одна — та самая, железная, которая реально может. И слава ей.
Но HR-менеджер, который пишет вакансию, знает эту статистику. Он не предрассудок туда вшивает — он время экономит. Своё, кандидаток, компании. Он честно говорит: «Ребят, тут физика, тут мужская работа в среднем, придется таскать тяжелое». И это, оказывается, преступление.
Эксперты в статье говорят правильную вроде бы вещь: «Надо писать не "мужчина до 45", а честно описывать работу — сколько поднимать, в каком режиме, какие навыки». Хорошо, согласен. Давайте честно. Давайте напишем: «Требуется кладовщик. Поднятие тяжестей до 50 кг. Смены 12 часов. Переработки регулярные. Морозильные камеры -18. Зарплата такая-то».
И знаете, что будет? Тогда будет иск уже за дискриминацию по физическим возможностям . Потому что упоминание 50 килограммов — это намёк на то, что инвалиду или хрупкой девушке здесь не место. А это уже эйблизм, а это уже сегрегация.
Не верите? Подождите года полтора. Сами увидите.
Но кому-то это надо.
Немного статистики. В 2021 году работодатели выигрывали 82% споров об отказе в приёме на работу. В 2025-м — 49,5%. То есть за четыре года ситуация перевернулась. Раньше суд по умолчанию верил работодателю — теперь по умолчанию верит соискателю.
Мне об этом рассказал легендарный юрист Сергей Почтарев , и сказал он буквально следующее: «Раньше работодателю достаточно было показать, что кандидат не соответствует объективным требованиям. Сейчас работодатель обязан доказывать, что отказ не был дискриминационным — а это, по сути, доказательство отрицательного факта. Это юридически почти невозможно, но иногда возможно».
И вишенка на торте: с подачи Верховного суда работодателя теперь могут не просто оштрафовать — его могут обязать заключить трудовой договор с тем, кому он отказал. То есть прийти и сказать: «Знаешь, мужик, ты три месяца назад отказал этой даме в должности кладовщика. Теперь она твой кладовщик. Хочешь не хочешь. Плати ей зарплату и радуйстя, всё по закону».
Я не против защиты прав женщин. Я не против защиты прав соискателей. Я не против равенства. Я — за то, чтобы у людей был выбор, чтобы при равных способностях платили одинаково, чтобы талантливых не задвигали из-за пола, возраста или фамилии. Это нормально. Это цивилизованно.
Но между «нельзя дискриминировать» и «нельзя честно описывать работу» — пропасть. И в эту пропасть проваливается здравый смысл, проваливается малый бизнес, проваливается возможность нормально нанимать людей. Вместо рынка труда мы получаем минное поле. Вместо честного разговора «нам нужен такой-то человек на такую-то работу» — эзопов язык, в котором каждое слово может быть истолковано против вас.
Штраф за это «преступление» — пятнадцать тысяч рублей. Для Яндекса это даже не комариный укус, это меньше, чем они тратят на кофе для одного отдела за неделю. Прокуратура потратила больше человеко-часов на это дело, чем стоит штраф. Дискриминация побеждена! На одном складе в Москве! Целых четыре слова стёрты из Telegram!
А теперь представьте маленького предпринимателя. У него ИП, у него два склада, у него двадцать сотрудников. Он не Яндекс. Для него пятнадцать тысяч — это уже больно. А второе нарушение — уже тридцать. А обязательный трудовой договор с человеком, которого ты не хочешь нанимать, — это вообще катастрофа, потому что этот человек тебя завтра ещё на компенсацию морального вреда засудит.
И этот предприниматель, посмотрев на историю Яндекса, делает что? Правильно. Закрывает вакансию. Не нанимает никого. Работает сам, со своим братом, со своим зятем, по серой схеме, без оформления, без объявлений, без следа в интернете. Рабочих мест стало меньше. Серого сектора — больше. Отчёт сдан, галочка поставлена.
В Советском Союзе был анекдот: «У нас всё хорошо, только некоторые отдельные недостатки». Сегодня бы сказали наоборот: «У нас отдельные недостатки, только всё остальное — недостатки тоже».
На склад Yandex Market требуются мужчины. На рынок труда России — требуется здравый смысл. Очень требуется. Срочно. С опытом работы от пяти лет. Пол значения не имеет.