Цифровой рубль: деньги есть, а потратить нельзя? Права владельца и программируемость

В статью приглашается эксперт по рублям. Знакомьтесь: Валерий Николаевич Рублев. Обычный мужик, сварщик, живёт как все - душевно трудится, по вечерам смотрит телевизор, ходит в магазин и душевно отмечает праздники. Валера - наш с вами сосед.

Вот Валера заходит в «Чижик» и покупает продуктов рублей на две тысячи. Как это устроено сегодня? У Валеры есть счёт в коммерческом банке - в Сбере там, в ВТБ, неважно. Деньги лежат на этом счёте, банк их обслуживает, проводит платёж. А Центробанк и государство - они где-то наверху, на этаж выше, они с Валериными двумя тысячами напрямую не соприкасаются. Между Валерой и самой вершиной денежной системы есть прослойка, дистанция. Его банк.

А теперь появляется цифровой рубль . По-научному это называется красиво: цифровая валюта центрального банка. И вот цифровой кошелёк Валеры теперь связан не с его банком, а напрямую с централизованной инфраструктурой могущественного Центробанка. То есть та самая прослойка, та дистанция между обычным человеком и вершиной системы - она ликвидируется. Валера и главный денежный центр страны оказываются гораздо ближе друг к другу, чем когда-либо раньше.

И пока Валера вообще не видит никакой проблемы. И правильно не видит! Потому что для него это просто удобно. Телефон вместо кошелька, платёж мгновенный, комиссий меньше. Красота же. Новая система приходит в Валерину жизнь не как диктатура с сапогом в дверь, а как приятное, симпатичное удобство. Ещё одна полезная штучка в телефоне.

Валера доволен. Он не задаётся вопросом. А зря. Потому что есть одна деталь, которая отличает цифровой рубль от всех прежних денег . Он может быть программируемым.

Что значит программируемый и кто и как его программировать будет?

А что значит «программируемый»? Это значит, что система технически способна не просто знать, сколько у Валеры денег и на что он их потратил. Она способна, в принципе, определять: где этими деньгами можно воспользоваться, когда и на что. Не «сколько у тебя есть», а «что тебе этими деньгами разрешено».

Центробанк объясняет это благими и вполне разумными вещами. Например, чтобы деньги, выделенные семье на детей, точно ушли на детей, а не на что-то другое. Чтобы целевую субсидию нельзя было потратить не по назначению. Логично же? Логично. Никто пока не собирается ничего запрещать честному труженнику Валере. И я не утверждаю, что кто-то злодейски это задумал. Я хочу, чтобы мы просто поняли сам принцип. Саму возможность. Потому что инструмент, который сегодня используют для хорошего, завтра остаётся тем же инструментом. Важна не сегодняшняя цель. Важна сама конструкция.

Давайте вместе представим бытовую сценку из Валериной жизни где-то в будущем. Валера хочет что-то купить, а операция тупо не проходит. Деньги на экране есть. Вот они, цифры, красиво светятся. Все на месте. Но потратить их именно так, именно на это, именно сейчас нельзя. Система не дает. Деньги есть, а воспользоваться ими - неть.

И главный вопрос всей этой истории. А это вообще ещё Валерины деньги? Если ему могут отказать в праве ими распорядиться они всё ещё его? Или уже нет? Хотя, деньги и на пластиковой карту у Валеры, тут тоже вопросы есть чьи они будут.

Параллельно происходит вторая вещь - исчезают наличные. Не запрещают нал, а просто просто он потихоньку становится неудобными, ненужным, странным и даже пещерно диким. И вот Валера однажды хочет снять наличку, а ему говорят "с этого счёта наличные недоступны". Всё. Запасного выхода из цифровой системы больше нет.

А ведь наличные купюрки - это же не просто старомодные засаленные бумажки, которые все презирают. Наличные - это элемент автономности и в наше время даже способ выживания. Если у вас в кармане лежит купюра в тысячу рублей, то чтобы её принять, кассиру не нужно разрешение банка. Не нужно одобрение алгоритма. Не нужно, чтобы сработало приложение, чтобы был интернет, чтобы дал добро какой-то сервер. Вы отдали бумажку, а вам отдали хлебушек с кефиром. Всё. Между вами и вашей покупкой никого нет. Наличные - это единственные деньги, которыми вы распоряжаетесь сами, без посредника, который может сказать вам громкое «НЕТЬ! ЗАПРЕЩЕНО».

Убираем наличные и последняя дверь без замка снаружи закрывается. Остаётся только цифра. А цифра она всегда с чьего-то разрешения. И сегодня работает с электричеством, а завтра электричества может временно и не быть по форс мажорным обстоятельствам.

Люди уже привыкли, все очень удобно. Новости всё рассказывают о новых изменениях и все становится еще более удобным. Валера воспринимает это все буднично, между делом, за чаем. Валера не знает или забыл, что самые большие перемены в жизни общества происходят не тогда, когда людей ломают через колено силой. А тогда, когда каждый отдельный шажок кажется таким маленьким, таким удобным и таким безобидным, что и спорить тут не о чем.

Вы знаете научный эксперимент про лягушку? Если бросить лягушку в кипяток, то она мгновенно выпрыгнет, обожглась, спаслась, инстинкт самовыживания срабатывает. А если посадить её в холодную воду и медленно, градус за градусом, нагревать, то она так и будет сидеть. Ей комфортно, чуть теплее, ещё чуть теплее, приятно даже. И она не выпрыгнет. Даже когда вода закипит. Она просто сварится, так и не поняв, в какой момент надо было прыгать. Потому что не было ни одного момента, когда стало резко плохо. Было всегда только «чуть-чуть теплее, чем минуту назад».

Вот и мы с Валерой с этими удобствами - как та лягушка. Каждое отдельное удобство - маленькое, приятное, спорить не о чем. Телефон вместо кошелька - удобно. Цифровой рубль - еще удобнее. Наличные не нужны, да и ладно, кому они вообще нужны. И ни в один момент нам не станет резко горячо. А однажды мы просто обнаружим, что старого способа больше нет. И только тогда, задним числом, поймём, зачем он вообще был нужен.

Вот представьте, что у вас на счету двести тысяч рублей. Вы заработали их честно, своим горбом. Цифры принадлежат вам, вот они, ваши. Но билет на поезд на них купить - нельзя. Наличными снять - тоже нельзя. Перевести вон тому конкретному человеку - тоже нельзя. На такую-то категорию товаров установлен лимит, потому что они содержат как вариант опасный углерод или упаси Господи может водород)) А ещё через месяц часть из них надо обязательно потратить, иначе сгорят. И система у вас ничего не украла. Все двести тысяч на месте, красиво светятся на экране. Не пропало ни копейки.

Вопрос: кто в этой ситуации владелец денег? Вы? Или тот, кто решает, что вам с ними можно, а что нельзя?

Прошу, по возможности, не записывать меня в паникёры и ретрограды. Я вовсе не против цифровых денег. Не надо романтизировать бумажки. Цифровые платежи - это прекрасно: быстрее, удобнее, дешевле, проще, безопаснее в чём-то. Я сам ими пользуюсь и рад.

Проблема начинается совсем не тогда, когда появляется удобная цифровая альтернатива наличным. Проблема начинается тогда, когда альтернатива перестаёт быть альтернативой. Когда выбор - цифра или наличка, так или иначе превращается в единственный возможный путь. Пока у вас есть выбор, вы условно свободны, и все удобства только на пользу. Как только выбор исчезает - исчезает и что-то куда большее, чем бумажки.

Свобода уходит тихо и вежливо. Сначала нам предлагают что-то очень удобное. Потом старый способ незаметно становится неудобным. Потом дорогим. Потом странным, чудным, «да кто так вообще ещё делает». А однажды мы обнаруживаем, что его просто больше нет.

Так что я не призываю вас, коллеги, бояться цифрового рубля, прятать деньги в банку и бежать в лес. Глупо. Я призываю совсем к другому - не быть лягушкой. Замечать температуру. Пользоваться удобным, но при этом держать в голове простой, отрезвляющий вопрос и время от времени задавать его себе честно.

Мои деньги, они ещё мои? Могу ли я ими распорядиться так, как хочу я? Или так, как мне разрешают? Есть ли у меня ещё выбор или он потихоньку, градус за градусом, растворился, пока я наслаждался удобством?

Пока вы задаёте себе этот вопрос, вы ещё не лягушка. Вы человек, который чувствует, как нагревается вода. А это, в конечном счёте, и есть свобода - не в бумажке и не в цифре. А в том, чтобы не разучиться замечать, когда становится горячо.