Фашистфобия — от Швейка: критика «виртуальных антифашистов» и культа толерантности

о «ФАШИСТОФОБИИ» - Part 1 & 2

Фашистофобы, никогда не сталкивавшиеся с реальным фашизмом, присвоили себе ничтоже сумняще звание «антифашисты», не имея ни малейшего понятия, что это такое. Реальные антифашисты – это были борцы, рисковавшие своими собственными жизнями. Фашистофобы, как и любая другая интеллигентская шушера, своей жизнью рисковать не любит – шушера всегда очень ценит свою жизнь, но вот со страху поболтать и примазаться – это без проблем. То есть:  появилась такая виртуальная разновидность «антифашизма» - типа бокс по переписке... Не имея ни малейшего представления о реальном фашизме, «виртуальные антифашисты» позиционировали себя врагами всему,  что имело к фашизму какое то отношение. То есть: абстрагированной от реальности, иллюзорной, выдуманной форме фашизма, базирующейся на мифе о Холокосте, они противопоставили свою абстрактную форму, которую уже даже и не нужно было абстрагировать от содержания,  т.к. содержательно она изначально вообще была пуста.

Идеалы этого «виртуального антифашизма» до сих пор состоят в чистом отрицании всех лозунгов фашизма, большинство из которых хоть и были подняты фашистами на своё знамя, но чисто фашистскими собственно никогда не являлись.

Идеалу силы, физической красоты и здоровья этот «антифашизм» противопоставил развёрнутую апологию всевозможных физических и психических патологий и извращений -(привет ЛГТБ) Идеалу коллективизма и солидаризма (якобы фашистскому) – культ изолированного от общества социопата, навязчивую фобию по отношению к любому воспитательному акту и, как следствие, к любой вообще социализации... Культу иерархии и превосходства (и это не суть фашизм)  – полное отрицание ценностных категорий и вообще любого социального, культурного и любого иного различения, навязчивую идею равенства всего всему,

Провозглашаемому фашизмом национализму (либо этатизму) – в лучшем случае радикальный космополитизм, в худшем – патологическую ксенофилию и аутофобию. Смешно, но даже монументальная архитектура и эпический кинематограф стали табу для пришибленной фашистофобией и постстрессорым психозом не в меру пугливой и истеричной творческой интеллигенции -  и сносят памятники и сносят Одним словом, страх стал причиной своеобразного коллективного психического расстройства, поразившего преимущественно социальную среду интеллигентствующих бездельников, лишённых благотворного влияния трудотерапии.

И быть бы этой психопатии их глубоко личной проблемой, кабы на неё не возник устойчивый и весьма платёжеспособный спрос. И вот здесь поподробнее:

2. После окончания Второй Мировой Войны ситуация в мире качественно изменилась и, соответственно, перед империалистической олигархией помимо прежних задач встали новые. В первую очередь, поскольку фашизм был безнадёжно дискредитирован в глазах общественного мнения, мировой капиталистической элите требовалось срочно и незамедлительно полностью отождествить фашизм с его внешней формой и, тем самым, вывести из под удара его реальную сущность и содержание. Было создано пугало «фашизма» для отвода глаз от самих себя – ибо только внешней формой они от фашистов и отличались, в то время как по сути их целью была прямая диктатура - террор сверхмонополизированного капитала и на поприще разжигания мировой войны они потрудились намного больше и Гитлера и Муссолини.

При этом чучело «фашизма» должно было быть создано такое, чтобы ещё и «переложить с больной головы на здоровую», то есть не просто снять подозрения по поводу родства с фашизмом с себя, но и пестовать своё "право" обвинять в "фашизме" любого противника.

Так начал рождаться миф о «тоталитаризме», под которым в одну кучу сваливалась диктатура диаметрально противоположных социально-классовых сил.

Вот так, собственно, на виртуальных «антифашистов» и возник социальный заказ: стояла задача перехвата привлекательных лозунгов у коммунистов и выращивания собственных карманных «социалистов» и во второй половине XX века экологическую нишу фашистов заняли «виртуальные антифашисты» – «антитоталитарные» то есть антисоветские «левые»... Потому что пустота формального отрицания внешней, абстрагированной от реальной сущности формы фашизма, могла быть заполнена всем, чем угодно. В том числе и содержанием, тождественным фашистскому, а именно узко-корпоративными интересами финансово-капиталистических монополистов.

Прикольно, что префикс «анти-» кроме значения «против», «контр-» имеет и другое значение – «вместо».

И если антифашизм Советской армии и европейского Сопротивления был действительно контрфашизмом, противофашизмом, то виртуальный «антифашизм» напуганных « тоталитаризмом » «левых интеллектуалов» в буквальном смысле оказался «вместо-фашизмом» Задачи же, стоящие перед силами «третьей группы» - силами "денежного мешка»   - в условиях ими проводимой глобализации оказались созвучны с психопатическим порывом мировой «творческой интеллигенции» в её «антифашистском» угаре: – полном отрицании категории сакрального и снятии любых ограничений религиозного характера; – отрицании и дискредитации логики (как формальной, так и диалектической),  способности к умозаключению, рациональности и даже банального бытового «здравого смысла», насаждении абсурда и заведомой бессмыслицы в качестве нормы, причём декларируемой и освящённой авторитетом университетских философских кафедр; – отрицании категории смысла и утверждении «свободы» ... т.е. права каждого понимать любой текст или явление абсолютно произвольным образом; – сарказма по поводу всего без исключения, доходящего до отрицания возможности обсуждать что-либо или мыслить о чём-либо серьёзно; – дискредитации смыслов науки, размывании принципов научной методологии и границ научного и ненаучного; – отрицании ценности культуры, точнее – в отрицании категории ценности как таковой, в признании равноценности всего всему; – абсолютной релятивизации любых мировоззренческих, эстетических, морально-этических норм, отрицании различения между прекрасным и безобразным, добрым и злым, моральным и аморальным, здоровым и патологическим, обоснованным и необоснованным, социально приемлемым и неприемлемым; – как следствие, разрушении границ искусства и в объявлении предметом искусства любого предмета или самовыражения автора, вплоть до физиологического, в эстетизации и апологии любых эстетических, моральных и поведенческих девиаций и извращений. – наконец, отрицании самого человека как дискретной личности или хотя бы как индивидуума и в замещении его представлениями о «дивидууме» (делимой, составной сущности) или «ризоме».

Основным политическим объектом забот «новых антифашистов» вместо пролетариата стали маргиналы, асоциальные элементы и «дискриминированные» меньшинства.

Причём, чем в большей степени какое-либо меньшинство асоциально, деструктивно и враждебно по своему образу жизни и привычкам обществу – тем более оно с их точки зрения, тем самым, революционно и прогрессивно.

Основное оружие в арсенале "левого глобализма"  – это тщательно взращённая на «антифашистском» (вместо-фашистском) мифе идеология толерантности, согласно которой интересы любых меньшинств (этнических, социальных, половых) всегда a priori выше интересов большинства. Причём, в точном соответствии с традициями «новых антифашистов», чем более данное меньшинство асоциально, чем более его образ жизни и поведение неприемлемо и оскорбительно для большинства обществ  – тем более данное меньшинство требует защиты со стороны государства.

С точки зрения доктрины толерантности не меньшинство должно приспосабливаться к принятым большинством общества нормам, а большинство должно научиться терпеливо (толерантно) сносить любые оскорбления.

Любая попытка большинства сопротивляться автоматически трактуется как проявление «фашизма», подвергается шельмованию с стороны СМИ и репрессиям со стороны государственного аппарата.

Эта «антифашистская» парадигма получила своё закрепление в официально провозглашённом (!) и в ряде стран узаконенном (!) принципе «положительной дискриминации».

Одним из основных частных проявлений парадигмы толерантности является т.н. мультикультурализм, в соответствии с которым этнические меньшинства не должны приспосабливаться к культуре национального большинства, а, напротив, национальное большинство должно приспосабливаться к культуре меньшинств.

Особенно вопиющий характер этот принцип приобретает в случаях, когда большинство является коренным, а меньшинства – диаспорами этнических мигрантов.

Другим ярким примером реализации принципов толерантности является ситуация с половыми извращенцами, которым предоставляются не просто равные, а фактически преимущественные права, в то время как любое выражение по отношению к ним точки зрения традиционной морали подвергается репрессиям и чуть ли ни само объявляется социальной патологией под именем «гомофобии».

В тесной связи с парадигмой толерантности находится парадигма и практика т.н. «политкорректности», сводящаяся в конечном счёте к коренному искусственному изменению языка и культуры в целом, направленному на то, чтобы сделать не вписывающиеся в требования толерантности идеи невозможными просто на уровне языкового выражения.

Фактически, речь идёт о полном аналоге новояза из антиутопии Дж. Оруэлла. В результате: Во-первых, с помощью насаждения толерантности, мультикультурализма, феминизма и т.д. общество растаскивается на совокупность враждующих между собой меньшинств. Что позволяет ничтожно малому олигархическому антисоциальному меньшинству, противостоящему всему обществу, переходить в роль меньшинства среди меньшинств – разумеется, наиболее могущественного и стоящего высоко над всеми другими, поглощёнными междусобойной грызнёй. Во-вторых,  мультикультуризация и десоциализация создают благодатную почву для управляемого хаоса вплоть до уличных войн. А в условиях "уличной войны" и «подъездной самообороны» мало у кого найдутся силы для того, чтобы предъявлять социальные требования правительству или руководству корпорации.

А, если таковые и найдутся, их легко уничтожить силами какой-нибудь уличной этнобанды – не важно арабской, турецкой, албанской, русской (Царьград) или чеченской. Таким образом, мультикультуризация общества и нагнетание состояния этнической уличной войны есть способ вывести государственный аппарат из-под контроля институтов общества коррумпировать его и банально купить.

В-третьих, под лозунгами «антифашистов» о детоталитаризации, гуманизации и гуманитаризации среднего и высшего образования уже к настоящему времени уровень образования в Европе и, тем паче, США снижен многократно – соответственно, многократно повышена восприимчивость масс к технологиям манипуляции сознанием и управляемость.

В-четвёртых, снижение уровня культуры и образования масс позволяет формировать идеального потребителя. В конечном счёте, это также имеет прямое отношение к вопросу власти, т.к. после отвязки мировых валют от золотого эквивалента, законы рынка из условно объективных превратились в произвольно устанавливаемые, и сам рынок стал ничем иным как инструментом управления социальным поведением.

Соответственно, любые ценности и отношения, не сводимые к рыночным, нарушают монополию «третьей силы» (БАНКОВ - ФРС) на власть и потому подлежат уничтожению.