«Есть два способа знать, что у тебя есть будущее. Первый - у тебя есть профессиональная подготовка. Второй - ты нейроотличен».
Под нейроотличными он понимает людей с дислексией, СДВГ, аутизмом и другими особенностями развития нервной системы.
Стипендия для избранных
Карп не просто рассуждает о будущем. Он строит под эту философию реальную корпоративную политику. В декабре 2025 года Palantir запустила Neurodivergent Fellowship - программу для найма нейроотличных сотрудников. Зарплата участников составляет от 110000 до 200 000 в год с акциями и бонусом при подписании контракта. Карп лично проводит финальные собеседования.
В описании вакансии сказано: «Нейроотличные люди сыграют непропорционально большую роль в формировании будущего Америки и Запада. Они видят насквозь перформативные идеологии и замечают красоту в мире, которая всё ещё существует - и которую технологии и искусство могут раскрыть». Компания специально подчёркивает: это не инициатива разнообразия, не социальная справедливость. Это стратегический отбор.
Сам Карп говорит о своей дислексии как о «формирующем моменте» жизни. Его слова:
«Честно говоря, я бы отрубил себе руки и ноги, чтобы избавиться от дислексии. Но моё главное преимущество в том, что я обрабатываю информацию так, как никто другой».
И ещё:
«Если ты сильно дислексик, ты не можешь следовать готовому сценарию. Не существует сценария, который дислексик мог бы освоить. И поэтому мы учимся мыслить свободно» .
«Навыки нормальной формы» больше не нужны
Карп использует термин «нормальные навыки» (normal-shaped skills). Это всё, что раньше ценилось в офисе: умение аккуратно следовать инструкциям, соблюдать процедуры, быть предсказуемым и ответственным.
По его логике, именно эти навыки первыми автоматизирует ИИ.
Важно понимать: нейроотличность не отменяет эмпатию - многие нейроотличные люди обладают даже более высокой чувствительностью к чужой боли, чем нейротипичные. Но Карп говорит не о них, а об удобной ему карикатуре.
«Людям с навыками нормальной формы нужно научиться быть больше художниками, смотреть на вещи с другой стороны, создавать что-то уникальное». Он перечисляет, какие профессии попадают в группу риска: низкоквалифицированное кодирование, низкоквалифицированная юридическая работа, базовое чтение и письмо.
Здесь возникает первый этический конфликт. Большинство людей действительно обладают «навыками нормальной формы». И именно эта способность следовать правилам - включая моральные и этические правила - сделала возможной любую устойчивую цивилизацию. Доверие, договороспособность, способность пренебресь личной выгодой ради общего блага - это тоже своего рода «следование инструкциям». Только эти инструкции записаны не в корпоративном регламенте, а в культуре и психологии человечества.
Карп этически нейтрален к этому факту. Для него «нормальный» - значит устаревший.
Что происходит с эмпатией в этой картине мира
Карп прямо не говорит, что эмпатия не нужна. Он не произносил фраз вроде «эмпатия - это слабость».
Но в его логике эмоциональный интеллект оказывается невостребованным.
Почему? Потому что эмпатия, способность к сотрудничеству, умение чувствовать боль другого - это часть того самого «нормального» набора качеств, который обеспечивает стабильность групп. Карп не объявляет эмпатию вредной. Он просто игнорирует её как фактор, потому что его критерий ценности - это эффективность в среде, которую он описывает.
В этом и состоит проблема. Действовать вне системы правил - не то же самое, что действовать вопреки этике. Но если система правил включает в себя этику, а мы объявляем следование правилам устаревшим навыком - куда девается этика?
Но проблема не в нейроотличных людях как таковых - многие из них глубоко эмпатичны и этичны. Проблема в том, что риторика Карпа превращает нейроотличность в инструмент: сегодня она нужна, чтобы оправдать «эффективность без эмпатии», завтра - чтобы списать тех, кто перестал быть полезным.
Экономическая подоплёка: почему это происходит сейчас
Риторика Карпа - не случайность. У неё есть жёсткая экономическая логика.
К началу 2026 года фондовый рынок США в значительной степени держится на ожиданиях, связанных с ИИ. При этом реальная экономика демонстрирует стагнацию. Компания Palantir делает ставку на то, что когнитивные особенности (распознавание паттернов, гиперфокус, нелинейное мышление) станут ключевым конкурентным преимуществом в экономике ИИ .
Сам Карп в интервью объяснил, что ИИ создал «инверсию» в том, какие навыки становятся ценными. Цитируя его: «Реальная экспертиза» на технической стороне или стороне клиента теперь гораздо ценнее «всех других вещей, которые раньше считались драгоценными».
С этой точки зрения, его риторика про нейроотличность - не столько психологическое наблюдение, сколько корпоративная стратегия отбора. Способ найти и удержать таланты, которые приносят асимметричную прибыль .
Тонкая грань: где заканчивается креативность и начинается оправдание жестокости
У Palantir есть другая сторона, которую невозможно игнорировать при разговоре о её CEO.
Компания поставляет программное обеспечение для ICE (Иммиграционной и таможенной полиции США), помогая отслеживать депортации и выбирать цели для арестов. Её технологии использовались в Газе, причём в масштабах, которые многие независимые эксперты называют геноцидом.
И Карп не просто это допускает - он этим гордится.
В интервью The New York Times он сформулировал свою позицию так: «Я на самом деле прогрессист. Я хочу меньше войн. Вы можете остановить войну, только обладая лучшими технологиями и до смерти пугая наших противников. Если они не боятся, они нападут на нас».
Здесь и проходит та тонкая грань, - человек, который говорит такие вещи, может быть нейроотличным. Но опасность исходит не от его нейроотличности. Опасность в том, что технократическая элита - использует этот ярлык как индульгенцию на отсутствие моральных ограничений. Они действуют «вне системы правил» в самом буквальном смысле: вне правил этики, вне правил гуманизма.
Плата за эффективность
Эмоциональный интеллект - это не «бонус» и не «приятное дополнение». Это эволюционный механизм, позволивший Homo sapiens выжить и доминировать. Способность распознавать чужие эмоции, предугадывать реакции, сотрудничать без формальных контрактов, переживать стыд и вину - это инфраструктура любого человеческого общества.
Когда Карп говорит, что «навыки нормальной формы» больше не нужны, он неявно говорит, что эта инфраструктура больше не нужна. Для выполнения его задач - постройки систем слежки, оптимизации депортаций, автоматизации войны - возможно, действительно не нужна. Но для существования человеческого общества - необходима.
Карп строит мир, в котором экономическая эффективность отделена от человечности. И предлагает нам поверить, что человечность - это просто «устаревшая модель».
Нейроотличность не делает человека автоматически лучше или хуже. Среди нейроотличных людей есть и гении, и посредственности, и злодеи, и святые. Как и среди всех остальных.
Проблема не в нейроотличности. Проблема в тех, кто использует этот ярлык, чтобы оправдать жестокость, отсутствие эмпатии и пренебрежение к большинству.
Технократическая элита, которую олицетворяет Карп, предлагает общественный договор, в котором:
Ваша способность чувствовать, сомневаться, жалеть и прощать - это не ошибка эволюции. Это её главное достижение. Не дайте убедить вас в обратном.