День похорон Генсека: воспоминания связиста с северного узла связи

Тема: Советские мемуары и история повседневности · День похорон Брежнева на северном узле связи

Кратко

Автор вспоминает 15 ноября 1982 года на северном узле связи: незадолго до похорон Брежнева сработала аварийная сигнализация, и генераторный шкаф «починили» пинком в основание. По распоряжению Управления в зале установили телевизор с трансляцией похорон, но жизнь подразделения шла своим чередом, а автор с Лёвой Артемьевым пили пиво и обсуждали назначение начальником цеха.

Главное

  • Смерть Генсека запомнилась автору не историческими формулами, а бытовой суетой: распоряжениями, телевизорами, морозом и вахтовым автобусом.
  • Распоряжение Управления установить телевизоры в помещениях с непрерывным циклом работы пришло раньше, чем новость толком разошлась по подразделениям.
  • Телевизоры в подразделении были: их приносили в ремонт нефтяники и газовики, а техники брали мзду натурой, чаще спиртным.
  • Генераторный шкаф с разошедшимися контактами Лёва Артемьев починил пинком, а автор пошутил, что главный инструмент в электронике — кувалда.
  • 15 ноября телевизор установили в ЛАЗе, но дежурная смена, телефонистки и монтёры продолжали заниматься своими делами.
  • День закончился двадцатью литрами пива в бутыли из-под спирта, беседой о назначении начальником цеха и сорванным планом недельных работ.

Смерть Генсека принято описывать историческими формулами, но для нас она началась с бытовой суеты: распоряжений, телевизоров, мороза и вахтового автобуса. В тот день эпоха менялась где-то в Кремле, а мы обеспечивали связью магистральный нефтепровод и ждали похорон.

Знаменательная дата, разделившая две эпохи, — смерть Генсека.

Мы собирались ехать домой после долгого рабочего дня, принёсшего весть о смерти Генсека.

Не успела новость толком разойтись по подразделениям, как из Управления уже поступило распоряжение установить во всех служебных помещениях с непрерывным циклом работы телевизоры. Где взять эти телевизоры, никто, конечно, не объяснил.

У нас-то телевизоры были. Нам их периодически приносили на ремонт нефтяники и газовики, а мы по-дружески ремонтировали их бесплатно. Ну, почти бесплатно. Какую-то мзду наши техники всё же брали. Но исключительно натурой. Скажем, спиртным. Деньги брать в те времена было не принято.

Зима уже вовсю давила морозами под тридцать-тридцать пять градусов. Впрочем, нам до неё особого дела не было. Рядом стояла кочегарка, а топили там на совесть. В самые лютые морозы в линейно-аппаратном зале нередко приходилось открывать окна: настолько жарко было в помещении.

Время подходило к пяти, и мы с Лёвой Артемьевым стали собираться на вахтовый автобус, но тут внезапно зазвенела аварийная сигнализация, которая, как водится, срабатывает в самый неподходящий момент.

Я было ринулся в ЛАЗ, но Лёва меня остановил:

— Не спеши. Кто понял жизнь, тот не торопится.

После чего мы чинно и неторопливо, как и подобает двум начальникам, отправились посмотреть, как поведёт себя дежурная смена.

Техники уже заглушили звонки и столпились возле шкафа генераторного оборудования, который мигал всеми лампочками, словно новогодняя ёлка. Причину неисправности искали коллегиально.

Лёва, не раздумывая ни секунды, подошёл к шкафу, отодвинул техников и со всего маху пнул его ногой в основание.

Лампочки погасли. Общая сигнализация стихла.

— Жарко, — коротко пояснил он. — Контакты разошлись.

— Главный инструмент в электронике — вовсе не паяльник и не осциллограф, а кувалда, — резюмировал я под изумлёнными взглядами техников.

Так мне запомнился этот день.

А потом наступило 15 ноября — день похорон Генсека.

Исполняя распоряжение Управления, мы установили телевизор в ЛАЗе. На экране показывали похороны Генсека, но жизнь узла связи от этого не остановилась. Кто-то поглядывал на экран, кто-то проходил мимо. Дежурная смена несла службу, телефонистки сидели за коммутаторами, пили чай и жаловались на жизнь или хвастались обновками, монтёры с шофёрами сидели у себя в каптёрке и рубились в козла.

А мы с Лёвой сидели у меня в кабинете и пили пиво. За окном расходилась северная пурга, а мы обсуждали моё назначение начальником цеха.

— Пить пиво в дни скорби может стать нашей доброй традицией, — задумчиво сказал я.

Где-то далеко в это время хоронили Брежнева.

Часть работников молча смотрела на происходящее по телевизору, часть занималась текущими делами. Монтёры рубились в козла, незлобиво при том матерясь, телефонистки пили чай, а мы всё никак не желали прервать беседу и возлияние.

Снег за окном. Завывание северного бурана. Полярная ночь. Всполохи нефтяного факела на горизонте. Двадцать литров пива, залитых в бутыль из-под спирта. И сорванный план недельных работ.

Таким был для меня день похорон Генсека.

Фрагменты

Смерть Генсека автор запомнил через бытовые детали: распоряжение установить телевизоры, мороз под тридцать-тридцать пять градусов, вахтовый автобус и ремонт генераторного шкафа в линейно-аппаратном зале.

Аварийная сигнализация зазвенела около пяти, когда смена собиралась на вахтовый автобус. Техники заглушили звонки и столпились у шкафа генераторного оборудования, мигавшего всеми лампочками, — причину искали коллегиально.

Лёва Артемьев отодвинул техников и пнул шкаф ногой в основание: лампочки погасли, сигнализация стихла. Объяснение — «Жарко. Контакты разошлись»; автор резюмировал, что главный инструмент в электронике — кувалда.

Из Управления поступило распоряжение установить во всех служебных помещениях с непрерывным циклом работы телевизоры, но где их взять, никто не объяснил.

Телевизоры в подразделении всё же были: их периодически приносили на ремонт нефтяники и газовики, а техники брали плату натурой — например, спиртным, поскольку деньги брать было не принято.

15 ноября, исполняя распоряжение, телевизор установили в ЛАЗе: на экране показывали похороны Генсека, но дежурная смена несла службу, телефонистки пили чай за коммутаторами, а монтёры с шофёрами играли в козла в каптёрке.

Автор с Лёвой сидели в кабинете, пили пиво и обсуждали назначение начальником цеха; за окном была пурга, полярная ночь и всполохи нефтяного факела.

Итог дня: двадцать литров пива, залитых в бутыль из-под спирта, и сорванный план недельных работ.

Вопросы и ответы

Как починили генераторный шкаф на узле связи?
Лёва Артемьев отодвинул техников и со всего маху пнул шкаф ногой в основание — лампочки погасли, общая сигнализация стихла. Он объяснил это коротко: «Жарко. Контакты разошлись».
Откуда в подразделении взялись телевизоры?
Телевизоры приносили на ремонт нефтяники и газовики, а техники ремонтировали их по-дружески, почти бесплатно: какую-то мзду всё же брали, но исключительно натурой, например спиртным, потому что деньги брать тогда было не принято.
Как прошёл день похорон Брежнева на узле связи?
15 ноября телевизор установили в ЛАЗе и на экране показывали похороны Генсека, но жизнь узла не остановилась: дежурная смена несла службу, телефонистки сидели за коммутаторами, а монтёры с шофёрами рубились в козла.
Чем закончился этот день для автора?
Автор с Лёвой пили пиво в кабинете и обсуждали его назначение начальником цеха; итогом дня стали двадцать литров пива, залитых в бутыль из-под спирта, и сорванный план недельных работ.