Разоблачение медийных мифов о продовольственном кризисе: климат, удобрения, энергия

Иногда я думаю, что мировая информационная повестка — это такой театр теней. На стене мелькают страшные силуэты, а когда включаешь свет, оказывается, что это два человека машут руками перед лампочкой. Вспомнилась история из 2022 года с украинским зерном.  В какой‑то момент нам рассказывали, что если эти 20–25 миллионов тонн не покинут порты, то человечество дружно перейдёт на диету имени апокалипсиса. Чуть ли не голодные бунты, пустые амбары, слёзы фермеров и трагедия цивилизации. Прямо так и представлялось: где‑то в Африке пастухи бросают стада, в Европе люди штурмуют супермаркеты, а в Азии мудрецы смотрят на пустые рисовые поля и грустно кивают. А я сижу, смотрю на цифры и думаю: «Ребята, вы серьёзно? Мировое производство — больше 700 миллионов тонн. Это как сказать, что если я не доем свою булочку, то рухнет мировая пекарная отрасль».  Нет, конечно, есть страны, которые зависят от импорта именно из Чёрного моря. Для них задержка — проблема. Но это локальная история, а не конец света. Однако кому интересны скучные детали, когда можно эффектно взмахнуть руками и объявить о глобальном голоде. Тем временем настоящие причины продовольственного давления тихо сидят в углу и смотрят на всё это с лёгкой обидой. Потому что они — реальные, а не медийные. Во‑первых, климат.  Жара, засуха, нехватка воды — всё это превращает целые регионы в зоны рискованного земледелия. Потери урожая — 20, 30, иногда 40 процентов. И это не заголовки, а статистика. Во‑вторых, удобрения.  Вот где начинается настоящий триллер. Рост цен на газ, сокращение инвестиций (большой привет от политики зелёного перехода), перебои с поставками — и современное сельское хозяйство начинает кашлять и хрипеть. Без минеральных удобрений урожайность может снижаться не на проценты, а на десятки процентов. Да, можно вспомнить старое доброе дерьмо, но оно способно лишь частично компенсировать нехватку современных удобрений (если совсем грубо, то даёт лишь около 10–12% того эффекта, который обеспечивает современная агрохимия). К тому же для мирового сельского хозяйства собрать его в необходимых объёмах — задача почти фантастическая. Как там у Войновича? — Кто сдаёт продукт вторичный, тот питается отлично! И вот здесь мы подходим к действительно серьёзным факторам риска. Изменение климата, аномальная жара, дефицит воды, проблемы с производством удобрений и рост стоимости энергии способны сократить мировой урожай уже не на десятки, а на сотни миллионов тонн. На этом фоне украинские два десятка миллионов тонн выглядят скорее важным региональным фактором, чем причиной глобальной продовольственной катастрофы. К тому же зерно — это не только хлеб. Им кормят скот, а значит, снижение урожая неизбежно отражается на производстве мяса и молочной продукции. Если добавить сюда рост цен на газ, которым отапливаются теплицы, то под ударом оказываются и овощи. А дефицит топлива способен нарушить работу техники, которая выращивает, убирает и доставляет урожай до потребителя. И вот мы подобрались к истинной причине голода мировых масштабов - изменение климата, аномальная жара и дефицит удобрений. Это всё в совокупности может сократить урожай на сотни млн. тонн, на фоне чего украинские пара десятков млн. тонн кажется сущим пустяком и попытками переложить ответственность с больной головы на здоровую. Кстати, зерновые, это не только хлеб. Ими кормят скот, поэтому не станет хватать также мяса и молока. Если добавить сюда резко выросшие цены на газ, которым отапливают теплицы, то с полок исчезнут также овощи. А дефицит нефти грозит тем, что без топлива может остаться техника, которая убирает урожай и затем развозит его до полок супермаркетов. Но самое забавное начинается, когда разговор переходит к экономике.  Мы живём в эпоху, где капитализация компаний обсуждается чаще, чем урожайность, водные ресурсы или состояние почв. Такое ощущение, что кто‑то всерьёз считает: если акции растут, то и хлеб сам по себе вырастет. Судя по новостям, экономика — это когда у какой‑то корпорации выросла капитализация. Капитализация растёт! Ура! Запускаем салют, готовим народные гуляния! Я смотрю на это и рассуждаю: «Ну да, конечно. Сейчас возьму капитализацию Google, намажу на хлеб, а сверху посыплю дивидендами Microsoft. И будет мне синергетический бутерброд». Проблема в том, что капитализация — это не ресурс.  Это не еда, не энергия, не удобрения, не техника, не логистика.  Это просто цифра, отражающая ожидания и настроение рынка. Эдакий барометр оптимизма и пессимизма. А экономика, если уж говорить честно, существует не для того, чтобы рисовать красивые графики на бирже.  Её истинное предназначение — решать реальные задачи в условиях ограниченных ресурсов.  Кормить, греть, перевозить, строить, обеспечивать воспроизводство.  А не перекладывать деньги из одного кармана в другой, изображая бурную деятельность. И вот когда я слышу, что «экономика растёт», потому что выросла капитализация каких‑то корпораций, я представляю, как кто‑то пытается топить дом акциями Apple или заправлять трактор облигациями Siemens.  Картина получается яркая, но бесполезная. Так что если уж говорить о продовольственной безопасности, то надо смотреть не на биржевые индексы и не на политические лозунги, а на климат, удобрения, энергию и инфраструктуру.  Потому что именно они кормят мир.  А капитализация — это просто красивая цифра, которая любит внимание, но не умеет расти на полях.