изображение
Опять бессонница и листание бесконечной телеграм‑ленты. Вдруг на канале, не стану говорить на каком, наткнулся на занятную мысль.
Мировая экономика в 2000 году по паритету покупательской способности оценивалась в 50 триллионов долларов.
В 2010 — уже 88,2 триллиона.
В 2020 — 140 триллионов.
В 2025 — 222 триллиона.
Рост за 25 лет — 344%. В среднем почти 14% в год. На первый взгляд — абсурд: официальные данные говорят о глобальном росте в 3–5% ежегодно, где 5% — это Китай или Индия на пике развития. А тут будто бы весь мир растёт на 14% каждый год.
По номинальному ВВП картина чуть скромнее: с 34 триллионов в 2000 году до 118 триллионов в 2025‑м — рост 247%, или около 10% в год. Но и это выглядит слишком большим.
***************************************
Сон пропал от слова СОВСЕМ.
Так что же, чёрт побери, происходит на самом деле?
Рост мирового ВВП по ППС кажется «взрывным» не потому, что экономика действительно ускорилась до фантастических темпов, а потому что ППС — это не измерение реального роста, а пересчёт через меняющиеся относительные цены между странами.
В чём суть?
- ППС «раздувает» ВВП стран с низкими ценами. Китай, Индия, Индонезия и десятки развивающихся экономик имеют дешёвые товары и услуги. При пересчёте в ППС их ВВП становится в 2–4 раза больше, чем в номинале.
- Доля этих стран резко выросла после 2000 года. Они росли быстрее развитых экономик, поэтому вклад «дешёвых» стран в мировую статистику ППС увеличился.
- Методики ППС регулярно пересчитываются. Каждая новая ревизия меняет исторические ряды и создаёт скачки.
- Реальный рост мировой экономики — всего 2–4% в год. Никаких 14% реального роста нет — это чистый эффект пересчёта.
ППС растёт быстрее номинального ВВП, потому что отражает не реальное производство, а изменение структуры мировой экономики и разницу цен между странами.
Валовой внутренний продукт придумали в XX веке как простой инструмент для одной конкретной задачи: измерить, сколько денег прошло через экономику за год. Это как спидометр: он не говорит, куда вы едете и в каком состоянии мотор — он лишь показывает скорость вращения колёс.
Кстати, я уже писал об этом: « Бессмысленный и беспощадный ВВП: критика виртуальной экономики и возврат к реальным метрикам ».
Главная проблема ВВП в том, что он абсолютно «слеп» к природе денежных потоков. Для него стрижка в парикмахерской, покупка акций, строительство завода и ликвидация последствий урагана — одинаковые плюсы в общую копилку. Он не различает созидание и разрушение, полезную работу и паразитирующие транзакции.
Если говорить по‑простому, ВВП — это запись в книге бухгалтерского учёта: фиксируется факт движения денег, а не их смысл.
Когда банк перекладывает ваши деньги с одного счёта на другой и берёт комиссию, ВВП фиксирует это как «рост производства услуг», хотя мир не стал богаче ни на цент — деньги просто переместились. Более того, ВВП премирует расточительство и наказывает бережливость. Отремонтировали старый автомобиль — вклад минимальный. Разбили его, купили новый, оплатили больницу и страховку — экономика «вырастет» куда сильнее.
Вот и получается, что война, стихийное бедствие или всплеск преступности с точки зрения статистики — отличные драйверы роста, потому что запускают деньги по новому кругу. При этом ВВП игнорирует самое ценное: здоровье нации, качество образования, чистоту воздуха и то, что мы сжигаем природные ресурсы. Он считает выкачивание нефти доходом, но не вычитает стоимость уничтоженного леса или загрязнённой реки. Это как если владелец магазина радовался выручке, забывая, что каждый день продаёт не товар, а полки собственного склада.
Поэтому ВВП — удобный инструмент для быстрого сравнения стран, но как мерило благополучия он столь же нелеп, как попытка оценить здоровье человека по частоте сердцебиения, не замечая, лежит ли он с температурой или бежит марафон.
Но если ВВП хотя бы пытается измерить реальные деньги, которые действительно перешли из рук в руки, то его «улучшенная» версия — паритет покупательной способности — превращает статистику в кривое зеркало. ППС не измеряет, сколько денег потрачено; он измеряет, сколько товаров и услуг можно было бы купить на эти деньги, если бы цены везде были как в США.
Вот простой и наглядный пример. Стрижка в Нью‑Йорке стоит 30 долларов, в Дели — 2. ППС пересчитывает ВВП Индии так, будто все индийские услуги продаются по американским ценам. В итоге ВВП Индии по ППС «раздувается» в 3–4 раза. И когда доля таких стран за 25 лет выросла, мировая статистика ППС создала иллюзию взрывного роста — хотя физически производство стали, зерна и электроэнергии увеличилось лишь на проценты.
К тому же методики ППС регулярно пересматриваются, и каждый пересмотр может изменить ВВП крупной страны на 10–15% за один день просто потому, что статистики нашли другие данные о ценах в отдалённых деревнях.
А реальная экономика при этом не изменилась ни на грамм.
ППС — удобный инструмент, чтобы сравнивать уровень цен между странами, но использовать его для измерения роста мировой экономики — значит путать реальность с гипотетической моделью. Если ВВП показывает, сколько денег действительно прошло через экономику, то ППС показывает, сколько БЫ прошло, если БЫ цены были другими. И в этом смысле ППС — ещё более скользкий показатель, чем сам ВВП.
Суть проста: статистика — это инструмент, а не реальность. И любые цифры имеют смысл только вместе с теми допущениями, на которых они построены.
Комментарии
Поскольку я сам покупаю продукты в магазине, сам оплачиваю счета, сам планирую и оплачиваю отпуска, я безо всякой статистики знаю, растет или уменьшается мой уровень жизни. Причем обновление данных по продуктовой корзине происходит в моём сознании ежедневно, услуг ЖКХ ежемесячно, транспортных услуг дважды в год и так далее. Я просто ходячий Госстат.
Вы правда отлично описали личную экономику: она ощущается напрямую, без статистики и без посредников. Когда человек сам покупает продукты, оплачивает коммуналку, планирует отпуск — он действительно становится своим собственным мини‑Госстатом, который обновляет данные каждый день. Просто важно помнить, что этот «индекс» работает идеально для одной жизни, но не может заменить картину для миллионов других. Личная реальность всегда точнее для себя, а макростатистика — попытка хоть как‑то собрать реальность всех остальных в одну модель.
Я не противник макростатистики, конечно. Но полагаюсь и на свою микроэкономику. Дело в том, что я довольно консервативен в плане еды. И по среднему чеку, например, продуктовая корзина салата подорожала с начала "событий" раза в три. Борща примерно в два раза. И так далее.
Понимаю вас прекрасно. Личная корзина — это самый честный индикатор, и если салат подорожал втрое, а борщ вдвое, то никакая макростатистика это не перебьёт: вы чувствуете изменения напрямую, каждый день. Микроэкономика всегда отражает именно вашу реальность, а макростатистика пытается усреднить миллионы разных корзин, регионов и доходов и не всегда успешно. Поэтому она часто выглядит странно или даже нелепо на фоне личного опыта. Просто оба уровни разные инструменты для разных задач. Но микро всегда ближе сердцу, желудку и карману. Я прав?
Полностью согласен с Вами!
На самом деле было бы правильно считать развитие экономики не в валютах, а в производстве продукции, то есть склолько металла было выплавлено, сколько из него выпущено, товаров, то есть машин, станков, ложек, вилок, ножей, да хотя бы произведено тех же рельсов. И так по всем позициям, то есть в реальном произведённом товаре. правда и там при подсчете трудно учитывать, качество, мощность, производительность. Сколько произведено электроэнергии в квт/часах, выращено сельскохозяйственной продукции по позициям и в тоннах и так далее. Тогда можно будет реально судить о развитии экономики.
Вы описываете очень понятный и честный подход — считать экономику по реальному произведённому товару. Металл, рельсы, станки, электроэнергия, урожай — это действительно то, что существует физически, и такие показатели часто ближе к реальности, чем абстрактные денежные величины. Но и здесь есть свои ловушки: тонны стали не отражают её качество, количество тракторов не показывает их мощность, а киловатты не говорят об эффективности оборудования. Исторический пример с «тридцатисильными тракторами» это хорошо иллюстрирует: чтобы сравнивать разные модели, статистика вынуждена была пересчитывать весь парк в условные единицы, и трактор в 60 л.с. становился «двумя». То есть даже когда мы уходим от денег к физическим метрикам, всё равно появляются коэффициенты, пересчёты и допущения. Экономика слишком разнообразна, чтобы уложиться в одну простую мерку — хоть денежную, хоть «тракторную», хоть в весовую с километровой.
Конечно и в таком подходе как я сказал, есть свои недостатки и я это понимаю. По сути можно все разделить по группам, поколениям, но всё же если страна производит реальные товары, при этом не сырьевой направленности можно судить по развитию экономики страны. И конечно же не по финансовым спекуляциям или печатанью доллара. Тогда хотя бы как то будет видно развитие.
Понимаю вашу логику. Когда страна производит реальные товары — станки, металл, электроэнергию, сельхозпродукцию — это действительно хороший индикатор развития, куда честнее финансовых спекуляций или игры с печатным станком. Просто даже в таком подходе всё равно появляются нюансы: поколения техники, качество продукции, эффективность производства. Но в целом да — физическое производство даёт куда более ясное представление о том, растёт экономика или просто гоняет деньги по кругу.
Я всё же отметил, что и по поколениям. Но всё жа так будет понятней - развивается страна или нет. Конечно нюансов много, но всё же хотя бы так оценивать.