Когда майка становится манифестом: критика политического стиля

В былые времена власть старалась выглядеть как власть. Мундиры блестели, галстуки затягивались так туго, что мозг едва получал кислород, а ботинки сверкали, как совесть в школьном учебнике по этике. Даже в самых запущенных диктатурах тираны выходили к народу как минимум в костюме. Пусть и с кровавым подбоем, но в костюме. Сегодня политика всё больше напоминает карнавал лицемерия на ярмарке тщеславия. Вот перед нами человек, уверовавший, что международная политика — это не дипломатия, а стендап в грязной футболке. Он явился на мировой Олимп не как мессия, не как реформатор, а как обиженный курьер, которому не дали чаевые за доставленную пиццу и нахамили вместо "спасибо". Футболка — с характерным серым подмышечным градиентом. Брюки из "чертовой кожи", какие впору грузчикам носить, словно он только что снимался в клипе второй свежести где-нибудь на задворках MTV 1991 года. На ногах — армейские ботинки, будто он прямиком с передовой заскочил в Совбез ООН: автомат бросил за углом, бронежилет забыл в такси. Он не просто одет неуместно — он олицетворяет собой победу формы над содержанием, где форма — это демонстративное отсутствие всякой формы. Бесформенная майка, бесформенная мысль, бесформенное управление. Политический стиль, сваренный из кофе-брейков, селфи и повышенной потливости. И что поражает — его принимали. Не гнали, не просили надеть хотя бы рубашку с воротником. Нет. Ему улыбались, жали руку, обнимались, целовали. Дамы от политики, зачастую с трепетом, прижимались к его тщедушному тельцу. Ему давали деньги, словно эта фитюлька не разрушала представление о статусе, а, напротив, придавала ему «новую смелость». Власть теперь — это когда ты похож на человека, случайно забредшего из шиномонтажки в Версаль. Это уже не демократия. Это — каргофутболизм. Раньше демократию лепили из мрамора, отливали в бронзе. Теперь — из синтетической майки. Причём временами кажется, что не человек надел майку, а майка встроила в себя человека. Как QR-код — никакой информации, только доступ к банковскому счёту. Он, кажется, хотел быть «простым» и «от народа». Только получилось по-своему: не народ увидел в нём героя, а узнал в нём того самого знакомого, который по пьянке однажды спутал мусоропровод с исповедальней. Апофеоз — фирменная зелёная пиксельная форма. Ни тебе знаков различия, ни смысла, ни устава. Как будто он не президент суверенного государства, а выбрал себе скин в шутере. ООН — это лобби. НАТО — клан. Генштаб — чат в Telegram. И вот всё это: походка героя мемов, поза обиженного подростка, одежда усталого бариста — это было принято за новый политический стиль. Эпоха аутентичности: вместо ума — харизма, вместо ответственности — поза. Вместо идей — майка. А за всем этим — пустота. Но зато искренняя. Остаётся только вспомнить Гоголя: Сосульку, тряпку принял за важного человека! Вот, подлинно, если Бог хочет наказать — отнимает прежде разум. Ну что было в этом вертопрахе похожего на ревизора? Ни на полмизинца не было! И вдруг все: ревизор! ревизор! Ну кто первый выпустил, что он ревизор? Отвечайте!