— Они хотели нас напугать, — произнесла Гермиона, когда первые лучи солнца окрасили небо в бледно-розовый. Голос её звучал хрипло от усталости, но в нём не было страха. Только злость. — Заставить нас ошибаться.
— У них получилось, — мрачно ответил Драко. Он сидел, откинувшись на спинку дивана, и вертел в пальцах дирижёрскую палочку. — Я не сомкнул глаз.
— Я тоже. — Она опустилась рядом, положила голову ему на плечо. — Но мы не можем позволить им парализовать нас. Маркус жив, и это главное. А шёпот… это просто слова.
— Слова, которые проникают сквозь защитные чары Гарри, — возразил он. — Это не просто слова. Это магия. И она становится сильнее.
Гермиона промолчала. Она знала, что он прав, но не хотела признавать вслух. Вместо этого она взяла его за руку и переплела их пальцы.
— Послушай. Когда мы играли для Маркуса, когда звучала та самая нота… я почувствовала что-то. Не только Резонанс. Что-то ещё. Как будто наша магия коснулась чего-то глубокого, древнего. И это «что-то» отозвалось.
Драко повернулся к ней:
— Что ты имеешь в виду?
— Я почувствовала, что «Круг Восстановления» — не просто способ вернуть магию. Это ключ. Ключ к чему-то, что «Тени» хотят скрыть. Возможно, к источнику их силы. Или к способу победить их навсегда.
— Ты думаешь, Резонанс может уничтожить «Тени» полностью?
— Я думаю, Резонанс может обнажить их, — уточнила она. — Сорвать покров тайны. Вспомни: в Вене мы смогли обнаружить судью-«Тень» именно потому, что наша музыка «прощупала» зал. Если мы научимся направлять это целенаправленно, мы сможем находить их, где бы они ни прятались.
Драко задумался. Его взгляд стал отстранённым, как всегда, когда он погружался в расчёты. Наконец он медленно произнёс:
— Это может сработать. Но для этого нам нужен не просто Резонанс. Нужен усиленный Резонанс. С «Кругом Восстановления» в качестве якоря. И нам понадобится помощь.
— Флитвик? — предположила она.
— И не только. — Он посмотрел ей в глаза. — Нам понадобится весь оркестр. «Поиск» — это не дуэт. Это симфония. Каждый инструмент — как луч прожектора. Только вместе мы сможем осветить всю тьму.
— Но оркестр напуган, — напомнила она. — После Маркуса, после Амбридж, после всего…
— Значит, мы должны вернуть им веру. И у меня есть идея.
Он поднялся, прошёлся по комнате. Гермиона наблюдала за ним: в его движениях появилась та самая энергия, которая когда-то покорила её — энергия лидера, человека, который не сдаётся, даже когда всё против него.
— Мы соберём оркестр в безопасном месте, — начал он. — Не в «Элизиуме» — он под наблюдением. И не в штабе Ордена — Амбридж может добраться и туда. Нужно нейтральное место. Я знаю одно: старый особняк моей прабабушки в Дорсете. Он давно заброшен, но чары, защищающие его, всё ещё работают. Там мы сможем репетировать в полную силу, без страха быть услышанными.
— Дорсет? — Гермиона удивлённо подняла брови. — Это же глушь.
— Именно поэтому. — Он усмехнулся, и в его улыбке мелькнуло что-то мальчишеское. — Там нас никто не найдёт. А если найдёт — пусть попробует пробиться сквозь защиту, наложенную пятью поколениями Малфоев.
— Звучит как план. Но как мы туда попадём незаметно?
— Через каминную сеть, разумеется. Филч — старый смотритель «Элизиума» — согласился помочь. Он, конечно, та ещё крыса, но сейчас у него зуб на Амбридж: она уволила его за «пособничество опасным элементам». Так что он на нашей стороне. По крайней мере, пока.
Гермиона кивнула. В голове уже складывался план действий: предупредить музыкантов, собрать инструменты, перенести репетиции в Дорсет, а затем — вычислить отравителя.
— Есть ещё одна проблема, — сказала она. — Кто-то отравил Маркуса. И этот кто-то, скорее всего, один из оркестра. Если мы соберём всех в Дорсете, предатель окажется среди нас.
— Я знаю, — ответил Драко. — И это именно то, что нам нужно. Мы дадим ему почувствовать себя в безопасности. Пусть думает, что он вне подозрений. А сами будем наблюдать.
— И что потом?
— Потом, — он подошёл к ней, взял за подбородок и заглянул в глаза, — мы устроим ему ловушку. Музыкальную. Такую, из которой не выбраться.
Их лица были в нескольких сантиметрах друг от друга. Гермиона почувствовала, как сердце забилось быстрее. Даже в разгар опасности, даже когда на кону стояли жизни, он умудрялся вызывать в ней это — трепет, смешанный с желанием.
— Ты уверен? — прошептала она.
— В чём? В ловушке или в том, что я хочу тебя прямо сейчас? — Его губы дрогнули в улыбке.
— И в том, и в другом.
— Абсолютно уверен.
Он наклонился и поцеловал её. Поцелуй был медленным, но глубоким, как первый аккорд симфонии, задающий тон всему произведению. Они не спешили: впервые за долгое время у них было несколько минут только для себя, и они использовали их сполна. Одежда исчезала постепенно, как слои музыкальной аранжировки, и вскоре они оказались на диване, сплетённые в объятиях, забыв о предателях, «Тенях» и Амбридж. В этом моменте были только они двое и их общая музыка, звучавшая внутри, как вечный Резонанс.
После, когда дыхание выровнялось, Гермиона лежала у него на груди, рисуя пальцем невидимые ноты на его коже.
— Знаешь, что я подумала? — спросила она.
— М?
— Нам нужно больше практики. — Она усмехнулась. — Чтобы «Поиск» сработал, оркестр должен быть единым, как никогда. А значит, нам нужно репетировать. Много. Каждый день.
— Ты предлагаешь запереться в дорсетском особняке и репетировать до изнеможения?
— Я предлагаю запереться в дорсетском особняке и создать нечто, что сметёт «Тени» с лица земли. — Она приподнялась и поцеловала его в плечо. — А заодно — снять запрет и доказать всему миру, что наша музыка — это дар, а не проклятие.
Он рассмеялся — тихо, устало, но искренне.
— Знаешь, Гермиона, иногда мне кажется, что ты можешь всё.
— Я не могу всего, — ответила она, глядя ему в глаза. — Но с тобой — могу гораздо больше, чем одна.
— Тогда вперёд. — Он сел и потянулся за одеждой. — Нужно предупредить остальных.
К полудню они обзвонили всех членов оркестра. Филч, как и обещал, организовал тайный камин в подсобке «Элизиума», через который музыканты по одному перемещались в Дорсет. Старый особняк, о котором говорил Драко, оказался величественным, но запущенным: мраморные колонны потрескались, сад зарос, а внутри пахло пылью и старым деревом. Но стены были крепкими, а защитные чары — мощными. Флитвик, прибывший первым, одобрительно покивал:
— Малфой, ваша семья умеет строить убежища. Здесь такая концентрация защитной магии, что даже Министерство не сразу пробьёт.
— Прабабушка была параноиком, — ответил Драко. — Но её паранойя сейчас нам на руку.
Музыканты собирались медленно. Пэнси пришла бледная, но решительная. Миссис Трелони — с корзинкой еды. Эдгар привёл с собой младшую сестру, которую не хотел оставлять одну. Маркус, уже способный ходить, но ещё слабый, прибыл в сопровождении Джинни и Рона, которые решили остаться и помочь.
Когда все собрались в просторной гостиной, Драко поднялся на импровизированную сцену — старый ковёр перед камином — и обвёл взглядом лица. Усталые, встревоженные, но полные надежды.
— Я знаю, что вы напуганы, — начал он. — Я тоже. Маркус чуть не погиб. Амбридж охотится за нами. «Тени» угрожают. Но мы всё ещё здесь. И у нас есть то, чего нет у наших врагов: мы — семья. Пусть странная, пусть разношёрстная, но семья. И в этой семье каждый важен.
По комнате прокатился одобрительный ропот. Маркус, сидевший в кресле, улыбнулся.
— У нас есть план, — продолжил Драко. — Мы создадим «Поиск» — музыкальное заклинание, которое позволит нам находить тьму. Но для этого нужно, чтобы весь оркестр звучал как одно целое. Мы будем репетировать ежедневно. Это будет тяжело. Возможно, больно. Но в конце мы либо победим, либо… — он помолчал, — либо мы не победим. Но я предпочитаю первый вариант.
Зал ответил ему тихим, но уверенным гулом. Гермиона, стоявшая рядом, почувствовала, как напряжение, висевшее в воздухе, начинает рассеиваться. Её место в оркестре было рядом с ним, и это наполняло её силой.
— А теперь, — Драко взял палочку, — начнём. Сначала разминка. Вторые скрипки, где вы?
Репетиция началась. И с первых же нот Гермиона поняла: что-то изменилось. Музыка звучала иначе — глубже, насыщеннее. Словно пережитый страх и боль оттенили её, придали новые краски. Пэнси играла так, как никогда: её флейта больше не была холодной, она пела. Эдгар, несмотря на юность, вёл альты с уверенностью старика. Даже Маркус, которому запретили играть, отбивал ритм ладонями по колену, и его энергия подпитывала остальных.
К вечеру они сыграли первый акт будущего «Поиска» — сырой, неотшлифованный, но уже полный силы. Драко был доволен.
— Хорошо, — сказал он. — Завтра продолжим. А сейчас — ужин и сон.
Музыканты разбрелись по комнатам, которые Филч и Джинни помогли подготовить. Гермиона задержалась в гостиной, раскладывая ноты. Драко подошёл сзади и обнял её за талию.
— Ты заметила? — прошептал он.
— Что?
— Эдгар. Он сегодня трижды ошибался в третьем такте. А когда я поправил его, он вздрогнул. Как будто ожидал наказания.
— Думаешь, это он отравил Маркуса?
— Не знаю. Но он явно что-то скрывает. И его сестра… Она смотрит на него со страхом. Не как на брата. Как на человека, который может причинить боль.
Гермиона нахмурилась.
— Возможно, он просто запуган. После всего, что случилось…
— Возможно. Но я больше никому не доверяю слепо. — Он поцеловал её в висок. — Кроме тебя.
Она повернулась к нему, обняла за шею.
— Мы выясним. Вместе. А пока — пойдём спать. Завтра тяжёлый день.
— У меня есть идея получше. — Он подхватил её на руки. — Спать будем потом.
И, не слушая её протестов, понёс в их комнату на втором этаже, где старый дубовый пол скрипел, а окна выходили на тёмный, заросший сад. Где-то вдалеке ухала сова, и ветер шумел в кронах, но здесь, в этом старом доме, было тепло и безопасно.
Ночью Гермиона проснулась от странного звука. Она села, прислушиваясь. Рядом мирно спал Драко, его дыхание было ровным. Она осторожно выскользнула из-под одеяла, накинула халат и подошла к окну. Лунный свет заливал сад, выхватывая из темноты очертания деревьев и кустов. И вдруг ей показалось, что среди них кто-то стоит.
Призрачная фигура в тёмном балахоне, неподвижная, как статуя. Она стояла у самого края лужайки, глядя прямо на окна дома. Гермиона замерла, не в силах пошевелиться. Фигура подняла руку — тонкую, бледную — и поманила её к себе.
— Гермиона? — сонно пробормотал Драко за спиной.
— Там кто-то есть, — прошептала она. — В саду.
Он мгновенно проснулся, схватил палочку и оказался рядом. Выглянул в окно.
— Я никого не вижу.
— Он был там. — Гермиона вглядывалась в темноту. — В балахоне. Манил меня.
Драко нахмурился. Его палочка засветилась, и он просканировал пространство за окном. Через несколько секунд свет погас.
— Никаких следов магии. Но я поставлю дополнительные чары. И утром мы проверим сад.
Он увлёк её обратно в постель, прижал к себе. Гермиона дрожала, но не от холода.
— Это было не просто видение, — сказала она. — Оно знало, что я смотрю. Оно звало меня.
— Тем более мы не выйдем туда ночью, — твёрдо ответил он. — Что бы это ни было, оно хочет, чтобы мы подошли. Мы не доставим ему такого удовольствия.
Она кивнула, но сон больше не шёл. До самого утра она лежала, глядя в потолок, и вспоминала тот палец, поманивший её из темноты. И мысль, холодная и липкая, не отпускала: «Оно знает моё имя».
Конец двадцать первой главы.