Нарциссу перевели в отдельную палату. Целители заверили, что яд полностью нейтрализован, но организму требовался покой. Андромеда осталась с сестрой, пообещав не отходить ни на шаг. А Драко и Гермиона, обессиленные, но не сломленные, сидели в коридоре, ожидая новостей.
— Ты должен поспать, — прошептала Гермиона, не открывая глаз.
— Я не могу, — ответил он так же тихо. — Каждый раз, когда закрываю глаза, вижу её на алтаре.
Она выпрямилась, взяла его за руку и прижала к своей щеке.
— Она жива. Она в безопасности. Мы сделали это.
— Сделали, — эхом повторил он. — Но что дальше? Амбридж не оставит нас в покое. «Тени» могут быть не единственными, кто жаждет нашей крови. А теперь ещё и эти обвинения в истощении магии…
— Мы докажем, что это ложь.
— А если не ложь? — Он повернулся к ней, и в его глазах мелькнула тень сомнения. — Что, если Морган сказал правду? Что, если наш Резонанс действительно вредит другим?
Гермиона замерла. Этот вопрос мучил и её, хотя она старалась гнать его прочь.
— Тогда мы найдём способ исправить это, — твёрдо сказала она. — Мы учёные, в конце концов. Исследуем, поймём, устраним. Но мы не откажемся от того, что делает нас… нами.
Он долго смотрел на неё, а потом медленно кивнул.
— Ты права. Как всегда.
Она слабо улыбнулась и прижалась к нему. Так они и сидели, пока не забрезжил рассвет.
На следующий день «Ежедневный пророк» разразился новой сенсацией. На первой полосе красовался заголовок: «РЕЗОНАНС ПОД ЗАПРЕТОМ: МИНИСТЕРСТВО НАЧИНАЕТ РАССЛЕДОВАНИЕ. СТАРИННЫЙ МУЗЫКАНТ ДАЁТ ПОКАЗАНИЯ» . Статья, снова подписанная Ритой Скитер, но на этот раз сдержаннее обычного, излагала суть обвинений: Резонанс Единства, якобы, вытягивает магию из слушателей, ослабляя магический фон. Цитировались «анонимные эксперты» и «обеспокоенные граждане». Министерство объявляло о создании специальной комиссии для проверки этих заявлений.
Гермиона читала газету за завтраком в штаб-квартире Ордена, и каждое слово отдавалось в ней глухой болью. Драко, сидевший напротив, молча помешивал остывший чай. Рон, который остался ночевать, мрачно жевал тост.
— Это всё Амбридж, — процедил он. — Она натравила прессу. Хочет добить вас, пока вы уязвимы.
— Мы должны что-то сделать, — сказала Гермиона, откладывая газету. — Сидеть и ждать — не выход.
— Согласен, — кивнул Гарри, появившийся в дверях. — Я всю ночь работал в архивах. Есть кое-что интересное.
Он бросил на стол свиток пергамента, покрытый мелким почерком.
— Это фрагмент из дневника Маркуса Малфоя, который мы не нашли раньше. Он был спрятан в тайнике в Малфой-мэноре. Я изъял его во время обыска после ареста «Теней». И там, — Гарри указал на подчёркнутый абзац, — говорится о том, что Резонанс действительно потребляет магическую энергию. Но не у людей. Он черпает её из магического фона — той самой силы, что пронизывает весь мир. И, если правильно заземлять поток, эта энергия восстанавливается. Но если играть неправильно или слишком долго без пауз, можно нарушить баланс.
Драко схватил свиток, пробежал глазами. Его лицо осветилось надеждой.
— Значит, Морган был прав лишь отчасти. Резонанс опасен, но не так, как он описал. И у моего прадеда было решение.
— Да, — кивнул Флитвик, который тоже присутствовал. — Маркус разработал особую технику заземления: после каждого сеанса Резонанса нужно проводить так называемый «Круг Восстановления» — короткое музыкальное заклинание, которое возвращает магическому фону взятую энергию. Если вы освоите этот круг, обвинения рассыплются.
— Тогда мы должны его освоить, — решительно сказала Гермиона. — И как можно скорее.
— Но есть проблема, — вставил Гарри. — Фрагмент неполный. Здесь описана теория, но нет нот. А без нот заклинание не воспроизвести.
— Нот нет, — подтвердил Флитвик, — но есть описание принципов. Если мы объединим знания — вашу связь, мой опыт, архивы Академии — возможно, мы сможем реконструировать круг.
— Значит, займёмся этим, — твёрдо заявил Драко. — Но сейчас у нас более срочная проблема: Амбридж и комиссия. Они могут наложить полный запрет на любые выступления «Ноктюрна», если мы не представим доказательства безопасности.
— Мы представим, — пообещала Гермиона. — Но нужно время.
— Времени нет, — возразил Гарри. — Комиссия собирается через три дня. Если к тому моменту у вас не будет работающего «Круга Восстановления», они примут решение против вас.
Три дня. Это было почти невыполнимо. Но отступать было некуда.
Весь день они провели в библиотеке Блэков, изучая фрагмент дневника и сопоставляя его с другими источниками. К вечеру у Гермионы от напряжения разболелась голова, а Драко стал раздражительным. Они несколько раз ссорились по мелочам: он утверждал, что нужно сосредоточиться на магической составляющей, она — что без музыкальной гармонии ничего не выйдет. Наконец, около полуночи, Драко с силой захлопнул книгу.
— Мы ходим по кругу! — воскликнул он. — Нот нет, и мы не можем их выдумать из воздуха!
— Мы не выдумываем, — возразила Гермиона, стараясь сохранять спокойствие. — Мы реконструируем. Это как археология: по обломкам восстанавливаем целое.
— Археология? — он горько рассмеялся. — У нас нет времени на археологию! Через три дня нас могут уничтожить!
— Я знаю! — Она тоже повысила голос. — Думаешь, мне легко? Я тоже боюсь! Но если мы будем орать друг на друга, это не поможет!
Они замолчали, глядя друг на друга. Напряжение между ними вибрировало, как натянутая струна. А потом Драко вдруг шагнул к ней, схватил за плечи и поцеловал — грубо, отчаянно, словно пытаясь выплеснуть через этот поцелуй весь свой гнев и страх. Гермиона ответила с той же яростью, вцепившись в его рубашку. Книги полетели на пол, но им было всё равно. Они нуждались друг в друге — здесь и сейчас, чтобы не сойти с ума.
Их страсть была похожа на бурю: быстрая, неистовая, сметающая всё на своём пути. Они оказались на полу, среди разбросанных фолиантов, и на мгновение перестали быть дирижёром и скрипачкой, магом и магглорождённой. Они были просто мужчиной и женщиной, которые любили друг друга до исступления.
Потом, лёжа в объятиях друг друга, они снова заговорили.
— Прости, — прошептал Драко, гладя её по волосам. — Я не должен был кричать.
— Я тоже, — ответила она. — Мы оба на грани.
— Но знаешь, — он усмехнулся, — эта ссора… она словно пробила какую-то стену. Я вдруг понял, что мы слишком зациклились на нотах. А «Круг Восстановления» — это не просто музыка. Это возвращение. Возвращение к истокам. К тому, с чего всё началось.
Гермиона приподнялась на локте.
— Ты имеешь в виду… наш первый Резонанс? Ночь, когда ты услышал меня?
— Да. Тогда мы не думали о магическом фоне, о комиссиях, о запретах. Мы просто играли. И магия рождалась сама. Может, и «Круг» должен рождаться так же — спонтанно, из нашего единства, а не из расчётов.
Она долго смотрела на него, и в её глазах загоралось понимание.
— Ты прав. Мы пытались подчинить магию логике, но она не логична. Она — чувство. Давай попробуем иначе. Не ночью, не в библиотеке. А на сцене. Там, где всё начиналось.
Он улыбнулся — впервые за эти дни по-настоящему.
— Я люблю тебя, Гермиона.
— Я люблю тебя, Драко.
Они оделись и, не дожидаясь утра, отправились в «Элизиум». Ночной Лондон был тих, но в их сердцах бушевала новая сила — не гнев, а решимость.
В пустом зале, где пахло пылью и магией, они вышли на сцену. Драко взял дирижёрскую палочку прадеда, Гермиона — скрипку. Они не стали обговаривать ноты. Просто посмотрели друг другу в глаза и начали.
Резонанс вспыхнул, как пламя. Но на этот раз они не направляли его вовне. Они позволили ему течь между ними, обвиваться вокруг их тел, пульсировать в унисон с сердцами. Золотой олень и серебряный дракон появились не как образы, а как потоки света, которые вливались в их музыку, а затем — в пол, в стены, в сам зал. Это было не нападение. Это было возвращение. Они отдавали магию, которую раньше забирали. И зал, казалось, вздыхал с облегчением: пыль оседала, свечи разгорались ярче, старая магия «Элизиума», дремавшая в камне, пробуждалась.
Это и был «Круг Восстановления». Они поняли это без слов. Их души, соединённые Резонансом, нашли ту самую ноту — не написанную, а рождённую в этот миг.
Когда музыка стихла, Драко опустил палочку. Его лицо было мокрым от слёз, но он улыбался.
— Получилось, — прошептал он. — Мы сделали это.
Гермиона, тоже плача, кивнула.
— Да. Теперь у нас есть доказательство.
Но радость их была недолгой. Утром, когда они возвращались в штаб-квартиру, их перехватил Патронус Гарри: «Срочно! Один из музыкантов „Ноктюрна“ в критическом состоянии. Его магия угасает. Врачи говорят, что это воздействие Резонанса. Всё повторяется. Собирайтесь».
Драко и Гермиона переглянулись. Страх вернулся, утроившись.
Конец девятнадцатой главы.