Истории из книжного магазина «Кладезь»: завсегдатаи, обмен книгами и разговоры о Горьком и Бродском

Тема: Букинистический книжный магазин и его завсегдатаи · Зарисовки одного дня в «Кладезе»: обмен книгами и литературные разговоры

Кратко

Автор описывает один день в книжном магазине «Кладезь»: у дверей на пеньках лежат книги с полки обмена, завсегдатаи приносят и забирают издания. С Борисом Борисовичем и Еленой Петровной идут разговоры о Горьком и его «Матери», о памяти и цитатах, о Бродском, чьи стихи один знакомый пел под акустическую гитару. День завершают случайные посетительницы, ищущие мемуары и поддержку, и ожидание возвращения Владимира Николаевича.

Главное

  • Действие происходит в книжном магазине «Кладезь» в течение одного утра и дня.
  • Книги с полки обмена просто возвращают — у дверей на пеньках лежат издания в хорошем состоянии, без раритетов.
  • Один из завсегдатаев принёс около трёх книг, среди них привлекательное издание Горького примерно из семидесятых годов.
  • На полке обмена найдена «Мать» Горького в красном переплёте, обложку narrator снимает на улице из-за лучшего освещения.
  • Борис Борисович по памяти называет последнюю строчку — «Кто-то ответил ей громким рыданием».
  • Разговор о Бродском: narrator любит слушать, как его стихи поют под акустическую гитару, и просит знакомого Диму записать исполнение.
  • Тема памяти проходит через весь текст: вспоминается турецкая песня и слово, услышанное в египетском фильме 2002 года.

Это определённо промысел Божий, что я бываю в «Кладезе». Там всё «моё». Люди, разговоры, запросы. Оставлять эту атмосферу только себе… нет… это просто невозможно. «Статочное ли дело?» Остаётся только надеятся, что «Кладезю» тоже нравлюсь).      Вчерась. Восемнадцатое сентября две тысячи двадцать шестого года от Рождества Христова. Утро было ясным. На улице, у двери в магазин, на пнях лежали книги. Все в хорошем состоянии. Никаких раритетов, все они уже успели постоять на полке обмена и кто-то их просто вернул назад.

Завсегдатай Валера, любитель мифологических словарей, не приходил. Приходил другой завсегдатай, но имени его я не знаю. Он принёс около трёх книг. Одно очень привлекательное издание Горького, книга была примерно из семидесятых, всего-то лет шестидесяти от роду. Там же, на полке обмена я нашла другую книгу Горького, «Мать», в таком решительно красном переплёте.

Я решила, что мне надо снять эту обложку(зачем, правда?). Положила её на пенёк, на улице освещение, ведь, куда лучше, чем в тёмном коридорчике. Тут то и пришёл Борис Борисович. ⁃ А что это мне не сказали, что сегодня работает моя любимая Дуня? ⁃ Не знаю, не знаю) ⁃ Хорошая книга, между прочим! ⁃ Я люблю его слог, кажется, всего перечитала, включая разные обращения к комсомольцам. ⁃ Кто-то ответил ей громким рыданием. Открой, открой, посмотри последнюю строчку. Проверь. ⁃ Ого. Ты прав. «Кто-то ответил ей громким рыданием.» Как ты помнишь? ⁃ Не знаю. Память такая.      Одна за другой подходили посетительницы, подобрать книгу или журнал. Мы просто вежливо здоровкались. Потом зашли в магазин, обойти и посмотреть, что там изменилось. ⁃ Давай, включи свет, посмотрим.      Борис Борисович, неспеша, проходил юношескую литературу. Я шла за ним следом. ⁃ Юлиан Семёнов, когда Штирлица писал… есть у него рассказ «Дуня и Бориска» ⁃ Чего? Правда? ⁃ Шучу, «Дуня и Никитка». Только его не издают. Только в собрании сочинений можно найти. ⁃ Боже, как же ты помнишь? ⁃ Да и ты сама много чего помнишь. ⁃ А ты прав. Чего только в памяти нет. Слушаю песню турецкую, ну, на турецком языке. Слышу слово одно и что? Вспоминаю, только на звук, что слышала я его в египетском фильме две тысячи второго года, и на арабском. Вот скажи? Что за память такая?      Потом мы распрощались и он ушёл. Приходили покупатели. Календари, Соколов-Микитов, конверты для денег. И пришла Елена Петровна. ⁃ Что же такое? Каждый раз, когда ты выходишь сюда и меня вызывают на работу. Думала зайти к тебе повидаться, а вынуждена опять бежать!      Мы зависли минут на пятнадцать. В памяти остался Бродский. ⁃ Я не люблю слушать, когда его стихи читает кто-то, кроме него. ⁃ О, а я люблю слушать как его стихи поют. ⁃ Как? ⁃ У меня есть друг. И, ей Богу, я не я, если бы не слушала его песни под акустическую, самую обыкновенную гитару. Раньше, он прекрасно пел Бродского. Не помню, чья музыка. Это было волшебно. Я сто раз просила его: «Дима, это надо записать. Дима, это нужно людям». Срабатывало всё сразу и музыка и сами стихи и исполнение и Димин голос и гитара и место и время и повод. Я говорю ему: «Дим, для очень многих людей это значимо, ещё больше людей и не слышали вовсе». ⁃ Надо же, я и вообразить не могла. Бродского петь, под гитару?)      Потом и она ушла. И наступило затишье. Я села на стул, осмотрелась и начала писать сама. И хорошо, легко. Картинки в голове, предложения на языке, только успевай записывать.      Зашла женщина искать мемуары чьи-то. Сразу за ней зашла другая, встала посерёдке, смотрит в телефон растеряно-устало. Поднимает на меня глаза и читается в них поиск поддержки и понимания. ⁃ Мужчины. Мужчины одолели. Одолели.      Господи, как это она… слово подобрала. ⁃ Скажите, а где я могу посмотреть … ?

И так, до самого возвращения Владимир Николаевича!

Фрагменты

«Кладезь» — книжный магазин, где всё «своё» для narrator: люди, разговоры, запросы, и где существует полка обмена книгами.

У дверей магазина на пеньках лежали книги в хорошем состоянии: никаких раритетов, все они уже постояли на полке обмена, и кто-то просто вернул их назад.

Книгу Горького narrator вынесла на улицу и положила на пенёк, чтобы снять обложку при лучшем, чем в тёмном коридорчике, освещении.

Борис Борисович пошутил про рассказ Юлиана Семёнова «Дуня и Бориска», а затем назвал реальное заглавие — «Дуня и Никитка», которое можно найти только в собрании сочинений.

О памяти: услышав слово в турецкой песне, narrator вспоминает по звуку, что слышала его в египетском фильме 2002 года и на арабском языке.

Посетительницы подходили по одной подобрать книгу или журнал, а одна из пришедших пожаловалась: «Мужчины. Мужчины одолели».

Вопросы и ответы

Какие книги Горького упоминаются в тексте?
Привлекательное издание Горького примерно из семидесятых годов, принесённое одним из завсегдатаев, и найденная на полке обмена «Мать» в красном переплёте.
Почему narrator снимает обложку с книги на улице?
Она решает, что снять обложку нужно (сама задаётся вопросом «зачем, правда?»), и кладёт книгу на пенёк, потому что на улице освещение лучше, чем в тёмном коридорчике.
О чём говорили с Еленой Петровной?
В памяти остался Бродский: narrator не любит слушать его стихи в чужом чтении, но любит, когда их поют, и рассказывает о знакомом, который пел Бродского под акустическую гитару.

Комментарии

  1. Как здорово, что у вас есть такой Борис Борисович 😊 а он правда по памяти выдал последнюю строчку - или всё-таки заглянул в книгу, пока вы снимали обложку?

  2. Взаправду выдал последнюю строчку) он помнит издания… какого автора, в каком году, сколькими томами и какого цвета книги … Псевдонимы, фамилии авторов, причины появления произведений…

  3. Вот это память. Спасибо, что рассказали 😊 а он это всё набрал годами чтения или всё-таки работал где-то с книгами - библиотека, букинистика?

  4. Годы чтения, любовь к литературе, любовь к книгам. Сотрудником библиотеки или магазина он не числился, но внештатным был) Книги это, вероятно, ведущая составляющая его жизни)

  5. Отдельно отмечу эпизод с заглавием: шутка про «Дуня и Бориска» и фактическое «Дуня и Никитка», которое вне собрания сочинений Юлиана Семёнова, судя по всему, не встречается. Сам раньше не задумывался, что расхождение обиходного и канонического названия - регулярный источник ошибок в описании букинистических лотов, так что за этот пример спасибо: пригодится при сверке выходных данных

  6. Дома проверили, интернет говорит что оригинальное название «Дунечка и Никита». Автобиографичное произведение и фильм по нему снят с молодым Михалковым. Он там самого себя играет)