История династии Гогенштауфенов и Тевтонского ордена: от Барбароссы до Конрадина

Три императора, три судьбы, три тени на страницах хроник. Один утонул в горной реке на пути к Святой Земле, оставив потомкам легенду о спящем в горе короле. Второй, «изумление мира», умер, отлучённый от Церкви, и его наследники заплатили за грехи отца. Третий, шестнадцатилетний мальчик, сложил голову на плахе неаполитанской площади, и с ним пресёкся род, державший в страхе пап и королей.

Это сага о Гогенштауфенах — династии, которая осмелилась бросить вызов Риму, и о том, как в их борьбе родилась, возвысилась и пережила своих создателей сила, равной которой ещё не знала Европа — Тевтонский орден.

Песнь первая: Барбаросса — император-крестоносец

Всё началось с Фридриха I, прозванного Барбароссой — Рыжебородым. В 1155 году он стал императором, и летописцы писали, что «не было в Европе государя отважнее и величественнее». Он мечтал возродить империю Карла Великого и не терпел вмешательства пап. Когда Адриан IV потребовал, чтобы император держал папское стремя, Фридрих уступил лишь после долгих препирательств, но обиду затаил. Эта искра разгорелась в пламя многолетней войны, расколовшей Италию на гвельфов и гибеллинов.

В 1189 году, уже седым стариком, он принял крест и повёл армию в Третий крестовый поход. «Император шёл впереди, и его рыжая борода сияла, как пламя», — писал хронист. Но в июне 1190 года при переправе через реку Салеф в Киликии он упал с коня и утонул. Его тело было извлечено из воды и с почестями погребено, но легенда гласит, что он спит в горе Кифхойзер и однажды проснётся, чтобы восстановить былое величие Германии.

Именно в этом роковом 1190 году, при осаде Акры, где ещё реяло знамя Барбароссы, немецкие купцы из Бремена и Любека основали госпиталь для раненых соотечественников. Так родился будущий Тевтонский орден. Сын Фридриха, Генрих VI, увидел в этом братстве орудие имперской политики и даровал ему первые привилегии. Папа Целестин III, вечный соперник Гогенштауфенов, поспешил утвердить орден своей буллой, стремясь поставить его под контроль Рима. Так с самого рождения Тевтонский орден оказался зажат между двумя полюсами власти — империей и папством, и эта двойственность определит его судьбу на столетия вперёд.

Песнь вторая: Фридрих II — изумление мира

Сын Генриха VI и Констанции Сицилийской, Фридрих II (1194–1250) был самым противоречивым из Гогенштауфенов. Воспитанный под опекой папы Иннокентия III, он стал его главным врагом. «Он был красив лицом, одарён умом, сведущ в науках и языках, — писал Матвей Парижский, — но Церковь он ненавидел, и Церковь платила ему тем же».

В 1228 году, отлучённый Григорием IX, он отплыл в Святую Землю и, к изумлению всего мира, вернул Иерусалим без единого сражения — договором с султаном аль-Камилем. Папа не признал договора: отлучённый император не мог заключать мир от имени христиан. Так началась война, которая продлится до самой смерти Фридриха.

В этой войне Тевтонский орден стал ключевой фигурой. Великий магистр Герман фон Зальца, один из ближайших советников императора, метался между Римом и Палермо, пытаясь примирить папу с Фридрихом. «Он был единственным, кому доверяли оба», — писал хронист. Фон Зальца понимал: орден может выжить и усилиться, только сохраняя верность обоим мечам — духовному и светскому. Именно ему удалось добиться от Фридриха Золотой буллы 1226 года, даровавшей ордену Пруссию, и одновременно — подтверждения папских привилегий. Тевтонцы становились государством в государстве, и их верность императору пока уравновешивалась покорностью папе.

Но после смерти фон Зальца в 1239 году этот баланс рухнул. Орден всё больше склонялся на сторону Гогенштауфенов, видя в них защитников от папских притязаний. Григорий IX и Иннокентий IV в ответ усиливали давление, требуя от рыцарей безусловного подчинения Риму. Конфликт разгорелся с новой силой.

Песнь третья: Конрад IV и Манфред — наследники  проклятия

Сын Фридриха, Конрад IV (1228–1254), унаследовал войну с папством. Иннокентий IV, низложивший его отца на Лионском соборе, объявил, что «род змеиный» должен быть истреблён. Конрад сражался отчаянно, но умер от малярии в 1254 году, оставив корону двухлетнему сыну — Конрадину.

Манфред, бастард Фридриха II, стал регентом и некоронованным королём Сицилии. «Он был красив, как отец, и так же умён, — писал хронист, — но судьба его была предрешена». Папа Александр IV отлучил его, а следующий папа, Урбан IV, призвал в Италию Карла Анжуйского. 26 февраля 1266 года при Беневенто Манфред пал в бою. Его тело, погребённое без обрядов, позже выкопали и выбросили за пределы папских владений. «Так умирают отлучённые», — гласила эпитафия.

Тевтонский орден в эти годы переживал тяжёлый кризис. Верность Гогенштауфенам стоила ему папского гнева. Иннокентий IV грозил отлучением тем рыцарям, которые поддерживали императора, но большинство братьев остались верны своим покровителям. В Пруссии и Ливонии орден продолжал сражаться с язычниками, но его положение в Святой Земле и Германии становилось всё более шатким.

Песнь четвертая: Конрадин — последний орёл

Юный Конрадин (1252–1268), сын Конрада IV и внук Фридриха II, вырос при дворе своего дяди, герцога Людвига Баварского. В 1267 году, когда ему было пятнадцать, он решился на отчаянный шаг: вернуть сицилийскую корону. Его мать Елизавета пыталась удержать его, но тщетно. «Лучше умереть королём, чем жить изгнанником», — сказал он.

С небольшой армией он перешёл Альпы. Итальянские гибеллины встречали его с восторгом. «Он был прекрасен, как юный Давид, — писал хронист, — и люди плакали от радости, видя его». Но в битве при Тальякоццо 23 августа 1268 года Карл Анжуйский хитростью заманил его в ловушку. Армия Конрадина была разбита. Он бежал, надеясь укрыться в Риме, но был предан и выдан.

Суд был скор. Карл Анжуйский, которого папа Климент IV называл «защитником Церкви», не мог оставить в живых законного наследника. 29 октября 1268 года на площади в Неаполе, при огромном стечении народа, Конрадин взошёл на эшафот. Хроника сообщает: «Он снял плащ, преклонил колени и, помолившись, сказал: "Я умираю невинным, и смерть моя будет отомщена"». Палач опустил топор. Говорили, что с неба спустился орёл, обмакнул крыло в его кровь и взмыл ввысь.

С ним погиб и его друг Фридрих Баденский. Их тела были погребены в неосвящённой земле, и лишь много позже прах Конрадина перенесли в церковь Санта-Мария-дель-Кармине.

Песнь пятая: Орден после падения орлов

Гибель Конрадина потрясла Тевтонский орден. Магистр Анно фон Зангерсхаузен, верный сподвижник Фридриха II, не дожил до этого чёрного дня, но его преемники поняли: эпоха Гогенштауфенов завершилась навсегда. Орден, лишившись императорской защиты, вынужден был искать примирения с папством. Постепенно тевтонцы переориентировали свою политику, сосредоточившись на северных крестовых походах в Пруссии и Ливонии, где их меч всё ещё был нужен христианскому миру.

Но память о верности не умерла. В замках ордена ещё долго хранили хроники, прославлявшие Барбароссу, Фридриха II и Конрадина. Сама Пруссия, завоёванная тевтонцами, воспринималась ими как наследие Гогенштауфенов, и это наследие они оберегали от любых посягательств — будь то папские легаты или польские короли.

Казнь Конрадина стала рубежом и для папства. Победа над домом Гогенштауфенов была полной, но моральное осуждение, эхом разнесшееся по Европе, навсегда осталось пятном на репутации Рима. Небеса, по убеждению современников, не оставили этого без отмщения: Сицилийская вечерня 1282 года, стоившая Карлу Анжуйскому острова и тысяч французских жизней, воспринималась как Божья кара за кровь невинного короля.

Эпилог

Так завершилась сага о Гогенштауфенах — династии, которая осмелилась бросить вызов Риму и заплатила за это полным истреблением. Но тень их не исчезла. В немецких легендах Барбаросса спит в горе, ожидая пробуждения. В Дантовом «Раю» Фридрих II пребывает среди праведников. А в Неаполе, в церкви Санта-Мария-дель-Кармине, мраморный монумент над гробницей Конрадина напоминает о юном короле, который предпочёл смерть бесчестью.

Тевтонский орден, выкованный в горниле борьбы пап и императоров, пережил своих создателей и ещё долго оставался силой, с которой считались все — от Новгорода до Кракова. Но это уже совсем другая сага.