АГРАРНАЯ РЕФОРМА: ГАРСТ, ЗОЛОТО И ОБКОМЫ
I. Гарст приезжает в СССР
В 1955 году советская делегация аграриев вернулась из США с отчётом, в котором главное место отводилось кукурузе. Хрущёв, искренне увлечённый американским опытом, решил купить семена у фермера из Айовы Росуэлла Гарста. Гарст добился разрешения на поездку в СССР, встретился с Хрущёвым и уговорил его купить 5000 тонн кукурузных семян. Заплатили золотыми слитками — больше расплачиваться было нечем.
Сын Хрущёва Сергей вспоминает: «О том, что отец запускает руку в золотые кладовые, я узнал вскоре по возвращении его из отпуска. Он, в моём присутствии, обсуждал с кем-то из коллег выгоды совершённой с Гарстом сделки. Я возмутился... Отец меня выслушал благодушно и ответил цитатой из "Евгения Онегина":
Как государство богатеет,
И чем живёт, и почему,
Не нужно золота ему,
Когда простой продукт имеет.
Логика была понятна: золото — мёртвый металл, а зерно — живое. Если страна может прокормить себя, золото не нужно. Если не может — золото не спасёт. Но получалось так, что хлеба не хватало, и золото пришлось тратить дважды.
II. Гарст на Кубани
Гарст приезжал в СССР несколько раз. Во время одного из визитов он посетил кубанские колхозы и увидел, что кукурузу там сеют без удобрений. Он устроил разнос председателю колхоза, сказав, что пожалуется Хрущёву. Хрущёв ответил: знает об этом, но «нужно народ кормить».
Гарст предупреждал: кукуруза нуждается в тепле, а морозоустойчивых сортов у СССР нет. Выводить их было некому — селекционную школу уничтожил Лысенко. Семена гибридные, американские, а ухода за ними нет. Удобрений нет. Агротехники нет. «Американский капиталист больше печётся о нашем урожае, чем сами колхозники», — горько комментировал Хрущёв.
Этот эпизод — не анекдот, а диагноз. Агротехнику не соблюдали повсеместно. Не потому, что крестьяне не хотели, а потому, что руководители, которые должны были за этим следить, сами не знали дела. Обкомы, райкомы, начальники всех уровней — многие из них были не агрономами, а администраторами, чьё главное умение заключалось в том, чтобы отчитаться о выполнении плана. Хрущёв это видел и искал выход.
III. Разделение обкомов
В августе 1962 года, на пляже в Ливадии, в Крыму, Хрущёв собрался с Брежневым, Подгорным и Полянским. Разговор об обкомах начался ещё в воде, пока все четверо плескались у берега, и, выйдя на берег, Хрущёв продолжил:
«Нельзя, чтобы партийная власть руководила хозяйством без знания предмета. Порой такой руководитель не знает дела, а изображает из себя специалиста, даёт указания, и притом конкретные. А конкретные указания без знаний добра не принесут. Поэтому надо разделить партийные организации по производственному принципу, а не географическому, как у нас сейчас устроено. Тогда легче подобрать специалистов» .
Троица в один голос бурно его поддержала. На ноябрьском пленуме ЦК 19–23 ноября 1962 года было принято решение «О развитии экономики СССР и перестройке партийного руководства народным хозяйством». Все парторганизации делились на промышленные и сельские.
Логика Хрущёва была ясной: на земле должны сидеть люди, знающие сельское хозяйство, а не болтуны, умеющие писать отчёты. Разделив обкомы, Хрущёв рассчитывал, что сельскими обкомами будут руководить специалисты-аграрии, которые изучат и мировой опыт, и будут разбираться в агротехнике. Одновременно удвоение числа первых секретарей позволяло выдвинуть новых людей.
Но для Хрущёва эта победа оказалась пирровой.
IV. Саботаж
Секретари обкомов проголосовали «за» — ведь именно они доминировали в ЦК. Но тут же сообща стали доводить дело до полного абсурда. Стали делить по тому же принципу Советы, профсоюзы, комсомол. Дошли до милиции и КГБ. Сотрудники этих органов грустно шутили: «А что теперь, нам надо делить шпионов на сельских и промышленных?»
Райкомы ликвидировались, их функции передавались территориальным производственным управлениям, охватывавшим несколько районов. Управленческий хаос на местах рос. Промышленные обкомы оказались подчинены новым укрупнённым совнархозам. Ситуация порождала путаницу даже на бумаге. В Центральном Нечерноземье 127 укрупнённых сельских районов, возглавленных парткомами, объединили территорию 290 районов, существовавших ранее.
Это был саботаж — но не открытый, а изнутри. Секретари обкомов не говорили «нет». Они говорили «да, товарищ Хрущёв» — и делали так, чтобы реформа выглядела нелепой. Вскоре на ноябрьском пленуме 1962 года были озвучены факты: с начала 60-х к суду по обвинению во взяточничестве и злоупотреблении служебным положением привлечено около 12 000 руководящих работников, в том числе 4000 партийных функционеров. Номенклатура защищала себя.
V. Золото за зерно
В 1953 году в СССР было выращено 82,5 миллиона тонн зерна. К 1962 году — 140,2 миллиона. Государственные резервы, наоборот, сокращались: с 13,1 миллиона тонн в 1954 году до 6,3 миллиона в 1962-м. Потребление росло быстрее производства. В 1962 году баланс прихода и расхода зерна свели по нулям.
Хрущёв надеялся на урожай 1963 года. Но зимой снег на Казахстанской целине выпал слишком поздно на уже вымороженные посевы. Весной пришлось пересевать. В мае ударила пыльная буря — черная метель, которая буквально сдунула плодородный слой с миллионов гектаров распаханной степи. А летом установилась изнуряющая засуха по всей стране — от Украины до Байкала.
Валовой сбор зерна в 1963 году составил 107,5 миллиона тонн — на 30% меньше, чем в 1962-м. Урожайность упала с 10,9 до 8,3 центнера с гектара. Заготовили всего 44,8 миллиона тонн. Хлеб стал исчезать с прилавков. С прилавков исчезли не только белый хлеб, но и манка, вермишель. В столовых пропал бесплатный хлеб. В Ленинграде появились батоны с примесью гороховой муки — зеленоватого цвета. Очереди у булочных. Народ злился.
Хрущёв отказался вводить карточки. Он сказал коллегам, спорившим с ним: «Мы не можем действовать ни методами Сталина, который вывозил хлеб за границу, тогда как на Украине в 1947 году люди пухли с голода, доходило до людоедства, ни идти по стопам правительства Николая II, когда в 1890-м и в последующие годы, годы страшного голода, Российская Империя экспортировала "голодный хлеб", чтобы не просрочить выплаты по немецким и французским займам».
Государственные резервы, 6,3 миллиона тонн, он распорядился не трогать — вдруг случится ещё беда. Минфин, Госплан и Косыгин выступали за карточки: платить придётся золотом, а золото — неприкосновенный резерв. Хрущёв не согласился: «На то и резервы, чтобы в случае беды ими воспользоваться. Сталин готовился к новой войне, копил его, как скупой рыцарь. Теперь же война не грозит, от американского нападения нас надёжно защищают ракеты».
СССР закупил зерно у капиталистов: 6,8 миллиона тонн продала Канада, 1,8 миллиона — Австралия, 400 тысяч тонн заимообразно предоставила Румыния. США долго сомневались, но 8 октября 1963 года, за полтора месяца до своей гибели, президент Кеннеди подписал разрешение на экспорт пшеницы в СССР. Всё вместе — около 12 миллионов тонн.
По подсчётам Сергея Хрущёва, это стоило 372,2 тонны золота из запаса в 1082,3 тонны — треть золотого запаса страны. В докладе, который готовили против Хрущёва перед его смещением, цифра была другой — 860 тонн. Разница объясняется тем, что в доклад включили все расходы на аграрные эксперименты за все годы, а не только закупку зерна 1963 года.
Хрущёву пеняют за разбазаривание золотого запаса по сей день. Но его сын, Сергей, который в тот год возмущался не меньше других, спустя десятилетия написал: «Поступил отец совершенно правильно, по-мужски». С закупкой зерна ситуация стабилизировалась. Ни карточки, ни голод стране больше не угрожали.
VI. Номенклатурный ответ
Секретари обкомов саботировали реформу, доводя её до абсурда. В октябре 1964 года Никиту Хрущёва сняли со всех постов. 16 ноября 1964 года пленум ЦК КПСС отменил разделение обкомов.
Доклад против Хрущёва, подготовленный при решающем участии Шелепина и главы КГБ Семичастного, был обстоятельнейшим разбором его деятельности. Там было всё: и 860 тонн золота, и кукуруза, и разделение обкомов, и «волюнтаризм». Доклад был не анализом — это было обвинительное заключение. Цель — не разобраться, а оправдать переворот.
Брежневский нарратив «волюнтаризма» и «субъективизма» создавался именно для этого: чтобы свалить вину на снятого руководителя и оправдать номенклатурный переворот . Удобно: Хрущёв во всём виноват, а мы навели порядок. Реформу МТС объявят волюнтаристским экспериментом. Разделение обкомов — капризом. Закупку зерна за золото — разбазариванием. А то, что без закупки зерна страна осталась бы без хлеба, и то, что без разделения обкомов на селе продолжали бы сидеть люди, не знающие сельского хозяйства, — об этом уже не говорили.
Хрущёв не был безгрешным реформатором. Он торопился. Он переносил на село индустриальную логику — план, темп, прорыв. Он форсировал реформу МТС и для этого причины были. Но он был единственным руководителем за сорок лет советской власти, который пытался сделать крестьянина человеком, а не ресурсом. И за это его сняли.
VII. Кукуруза, которая росла: пример Воронова
Упрёк «он сеял кукурузу там, где она не росла» — упрощённый штамп, не выдерживающий проверки фактами. Кукуруза могла расти не только на юге — и задолго до хрущёвской кампании это доказал Геннадий Иванович Воронов, первый секретарь Читинского обкома КПСС. В начале 1950-х годов, на границе с вечной мерзлотой, в Забайкалье, он выращивал кукурузу на силос — на свой страх и риск, завозя семена с Украины. Не на зерно — на зелёную массу для скота. И получал результат.
В 1950 году комиссия ЦК вызвала Воронова на Оргбюро и «пропесочила» его за кукурузу: обвинили в том, что она не даёт спелого зерна и что травопольная система не внедрена. Воронов отвечал прямо: «Каждому здравомыслящему человеку было понятно, почему мы этого не сделали — ни клевер, ни люцерна в наших условиях не вызревали» . Хрущёв, присутствовавший на заседании, встал на его защиту: «Прочитал я записку комиссии, и ничего не понял. А из доклада товарища Воронова мне стало ясно, что областная партийная организация работает неплохо».
Сам Воронов позже говорил о результатах: «Уж не знаю, "царица" она полей или нет, но кукурузой после этого заседания Оргбюро мы стали заниматься ещё активнее, ведь результаты-то вот они: какой колхоз или совхоз, уделявший серьёзное внимание кукурузе, ни возьми — в каждом резко увеличились надои молока! И это, замечу, не только у нас, но и в Новосибирской области, Красноярском крае, в районах Сибири и Дальнего Востока».
Сын Хрущёва, Сергей, в книге «Реформатор» подтверждает: кукуруза не вызревает на зерно в средней полосе, но это и не нужно — семена можно каждый год завозить с юга, а зелёную массу во влажном климате Нечерноземья растение набирает даже лучше, чем на засушливом юге. Он приводит и пример финского министра Виролайнена, который выращивал кукурузу в Финляндии — и после отстранения Хрущёва продолжал сажать, потому что она приносила выгоду.
Проблема была не в кукурузе. Проблема была в агротехнике — вернее, в её отсутствии. Семена бросали в почву и забывали о них. Без удобрений, без ухода, без подготовки селекционной базы. Гарст предупреждал: кукуруза требует тепла и ухода. Воронов доказал: при соблюдении агротехники кукуруза работает даже в Забайкалье. Без агротехники она не работала нигде — ни на Кубани, ни в Черноземье.
Нежелание и сопротивление не разбирающейся в агротехнике номенклатуры приводили к тому, что кукурузу сеяли для отчёта, а не для урожая. Косность руководителей, не знающих сельского хозяйства, приносила плохие результаты — и тогда виноватой объявляли саму кукурузу. Именно это Хрущёв пытался преодолеть разделением обкомов: чтобы сельскими обкомами руководили специалисты, а не администраторы, умеющие только писать отчёты. Но номенклатура саботировала реформу — и осталась при своём.