Ладно, что не голодали, да и огород собственный помогает. Только вот одежда в огороде не растёт! А старший сын разве что не плачет, так ему хочется пойти на ежегодный бал-маскарад в деревенский клуб... Молодой ведь, не пойдёт же к девушкам в старых, заштопанных штанах.
Делать нечего, собралась Фатима, пошла в деревенскую лавку. У магазина стояли несколько женщин, только вышли с покупками. Фатима вежливо поздоровалась с ними и прошла внутрь. Внутри магазина, кроме дородной, почему-то излишне накрашенной продавщицы, никого не было. «Почему она так красится, ведь и так красивая», — подумала Фатима.
Продавщица была почти одного возраста с Фатимой, но по сравнению с ней выглядела намного моложе. Такая ухоженная, надменная, холодная... возвышалась над прилавком. На лице как будто маска, никаких эмоций. Может, она и красится так обильно, что скрывает своё истинное лицо?!
Изображение создано в Шедеврум
— Здрасьте!
— Здрасьте!
— Тут такое дело... Я пришла к вам, уважаемая, с большой просьбой... — от стыда Фатима не знала, как начать разговор.
— Ну, говори! — прикрикнула на неё продавщица. — Чё надо? В долг не дам!
— Понимаешь, уважаемая, сын мой старший…
— Да знаю я твоего оболтуса!
— Зачем так говоришь, уважаемая? Он не оболтус, хороший воспитанный парень растёт. Помощник мне. Отца-то нет, ты же знаешь.. Вот, помогает мне растить младшеньких!
На лице продавщицы не отразилось ничего, по обыкновению... Только тонкие накрашенные губы вытянулись в усмешке.
— Может, ты свататься пришла ко мне? Расхваливаешь сыночка! Так у меня нет дочери на выданье... разве что сама?! — хохотнула продавщица, передёрнув округлыми плечами.
— Нет, что ты, уважаемая, рано ему жениться! Ещё в армии даже не отслужил... и школу надо закончить. Но он, знаешь, готовится, вот осенью призовут! Такой сильный он у меня! — улыбнулась своим словам Фатима.
— Ну, ладно-ладно! Я пошутила. Ишь, опять начала расхваливать! Говори, что хотела-то!
Фатима опять засмущалась, но, собрав волю в кулак, всё-таки изложила свою просьбу. Легко только расхваливать детей, тем более, когда есть за что. А вот просить она не привыкла, всегда обходилась сама.
— Уважаемая, — опять начала она с этого обращения, — сын мой собрался на маскарад. Завтра в клубе будет.
— Пусть идёт, — усмехнулась продавщица. — А я причём?
— Понимаешь, брюк у него нету... Вот у тебя брюки висят. Он уже приходил к тебе, примерял. Вон те, с краю... Тёмно-синие, — показала пальцем Фатима. — Но у меня, уважаемая, денег недостаточно. Вот принесла, что есть, полсуммы. Я отдам, как будет.
— Вот когда будет вся сумма, тогда и приходи, — отрезала продавщица. — Я же сказала, что в долг не дам!
Фатима покраснела от стыда, но чего не сделаешь ради детей — встала на колени, вытянув руки с деньгами:
— Пожалуйста, уважаемая, отпусти в долг! Прошу! Умоляю тебя!
Продавщица подумала немного, и сжалилась:
— Ладно, давай деньги!
Взяла у вспыхнувшей от радости Фатимы деньги, положила в ящик кассы, сняла с вешалки те самые брюки и... одним движением разорвала брюки на две части.
— На, держи! За второй брючиной придёшь, когда деньги будут, — сказала продавщица, подталкивая Фатиму к выходу. — Иди-иди! Нечего тут слёзы распускать. Не разжалобишь!
Униженная, заплаканная, раздавленная стыдом женщина пошла по заснеженной улице в сторону своего дома. Навстречу ей попадались люди, здоровались, но она их не замечала. То ли слёзы мешали разглядеть встречных, то ли острые снежинки, бросаемые в лицо встречным ветром, она не отвечала...
***
Весна в том году весна необычайно рано. Всё таяло так быстро, что реки вышли из берегов, затопило подворья. В иных местах передвигались только в болотных сапогах, на лодках, даже по заборам.
Продавщица, поехавшая в район за товаром, угодила вместе с машиной под мост. На крики о помощи сбежались люди, в том числе сын Фатимы. Женщина беспомощно барахталась в воде, не имея возможности выбраться. Оказывается, ногу придавило упавшим бревном. Сын Фатимы, не задумываясь, прыгнул в ледяную воду и вытащил несчастную на берег, оказал первую помощь. Надел на неё свою, оставшуюся на берегу, сухую одежду и помог вместе с остальными довезти её до больницы.
Довольно долго прожила свою жизнь та женщина. Только без ноги, без правой ноги — отрезали медики. Так же, как она отрезала правую брючину. Всю оставшуюся жизнь вспоминала она ту историю: «Даже длина одинаковая. Как раз, как оторванная брючина». И опять под себя примеряла тот поступок сына Фатимы: «И зачем только спас меня тогда?! Другой на его месте, наоборот, притопил бы».
Ни разу к ней не ходила Фатима, да и эта женщина не приковыляла просить прощения. Потом долго болела и умерла в мучениях в ушедшем году…
Не делай зла — вернётся бумерангом,
Не плюй в колодец — будешь воду пить,
Не оскорбляй того, кто ниже рангом,
А вдруг придётся что-нибудь просить.*
После написанного (PS). Фатима, в конце концов, выкупила оставшуюся половину брюк, аккуратно зашила. Только сын эти брюки не надел ни разу. Так и висели на спинке стула нетронутыми... Фатима сохранила их... Детям и внукам в назидание.
*Стихи Омара Хайяма