Ленинград. Яйца — сатирическая зарисовка о брендированных яйцах Сергея Шнурова

Как обычно, зашла в магазин за кефиром. На входе — охрана с постными лицами, на кассе — знакомый кот. Он впился в меня зелёным глазом, будто знал, зачем я пришла. Вместо привычных лотков — красные ящики с надписью

«Шнур. Яйца. Ленинградский замес».

На каждой коробке — его лицо: прищур, фирменная усмешка. Сбоку надпись:

«Разбей — и услышишь правду».

Музыка… Это ж Питер, тётя… ну что, берёте?

Из динамиков пёрло давно забытое «Ч.П.Х.» — ритм, похожий на марш по набережной. Люди не плясали, не рыдали. Они стояли. Присматривались. Брали в руки одну коробку, ставили обратно, брали другую.

— Шнур-Ленинград! — уважаю, — пробормотал мужик в тельняшке, держа упаковку как нечто важное. — Но цена-блядь! Это же обычные яйца.

Бабка в бигуди взяла коробку, понюхала и сказала:

— Питером пахнет. Там, наверное, и воздух его...

Я смотрела и не понимала. И тут за спиной раздался голос — низкий, чуть хриплый:

— Ну что, тётя, берёте?

Обернулась. Стоит. Ухмылка во всё лицо. Джинсы, пиджак в клетку. Глаза спокойные, голос без надрыва.

***

— А я… за кефиром.

— Кефир — это хорошо, — сказал он. — Молоко для души. А яйца — для ума. Бери, не пожалеешь.

Он протянул мне одну упаковку. Открыла. Внутри лежали разноцветные яйца.

— Они крашеные? — удивилась я.

— Нет, — он улыбнулся. — Это шоколадные. Внутри — конфета с коньяком. Откроешь — там ещё моё новое стихотворение. Не мат, не попса. Просто строчка.

— Строчка?

— Да. Одна. Но такая, что за день думаешь. Смотри: «Около берёзы — ты стоишь нагая»… Классно?

— И всё?

— Всё, — соврал он. Ухмыльнулся. — Остальное — за пять тысяч.

***

Я посмотрела на яйца. Потрогала. Они были тёплыми.

— Сколько?

— Пять тысяч. За упаковку.

— Дорого.

Он согласился:

— Но люди платят. Не за яйца — за вопрос.

— Какой вопрос?

— Чёрт его знает, — он улыбнулся. — У каждого свой.

И тут подбежала та самая горластая баба. Выдохнула, схватила коробку, посмотрела на Шнура, как на икону. Встала на колени, трижды перекрестилась.

— Вы моя икона — я ваша фанатка, — горько выдохнула она. — С девяносто седьмого.

Шнур задумался… Почесал репу.

— «Сиськи» слушала?

— Слушала?

— И как?

— Прикольно! — Она замялась. — Мне ваши старые вещи нравятся, которые с приличным бюджетом. Про тётку из телевизора, будто она сраная Наташа Волконская...

— Ростова! — поправил Шнур и взял у неё коробку, аккуратно положил обратно на витрину.

— Ты хочешь яйца? — спросил он. — А думаешь — оторвать кусочек меня? Это не так.

Я — это музыка.

А яйцо — обычное яйцо.

***

Она открыла рот. Закрыла. Отошла.

Шнур посмотрел на меня, достал из кармана сигарету, покрутил в пальцах, не зажигая.

— Молодёжь, — сказал он. — Всё ищет, где бы душу пристроить. А душа — в голове.

И в кефире иногда. Я хотела сказать что-то, но он взял свою алюминиевую кружку, коротко кивнул и ушёл в сторону подсобки. Легко, без пафоса.

***

Я вышла на улицу.

Вечер.

Плакаты.

Всюду Шнур.

Открыла телефон — ролик «Новый клип группировки «Ленинград» Яйца в «Шестёрочке».

18 миллионов просмотров. Комментарии: «Он гений», «Какое стихотворение внутри?», «Я купил — там было слово «не был»».

Зашла в соседний магазин.

Купила кефир. И обычные яйца — за восемьдесят рублей.

Потому что иногда вопрос важнее яйца.

А Шнур, сейчас сидит на ступеньках магазина, держит свою кружку и смотрит на город.

Без мата.

Без суеты.

Просто живёт.

ЯЙЦА КАДЫШЕВОЙ. «ЗОЛОТОЕ КОЛЬЦО».

Яйца  Пенкина

Яйца Нагиева

ЯЙЦА КИРКОРОВА