Презентация клипа «Тощая» в Cabinet La Rouge: скандал и интриги шоу-бизнеса

Прохлада кондиционера не спасала от липкого чувства: он приехал за час до начала. Скука. Всюду шныряли фотографы, выискивая бесплатную выпивку и ракурсы для будущих сплетен.

— Добрый вечер.

Голос был тихим, но в тишине ложи прозвучал как выстрел. Прохор оторвался от экрана. Перед ним стояла Ольга Арбузова. Та самая, что ещё недавно плакала в прямых эфирах, а теперь держала весь шоу-бизнес в кулаке.

— Можно к вам? — спросила она, не дожидаясь ответа, и села напротив.

Прохора бросило то в жар, то в холод. Он узнал её мгновенно.

— Присаживайтесь, Ольга. Я Прохор Шелепин. Генеральный партнёр этого... цирка.

Ольга внимательно осмотрела его: высокий, подтянутый, костюм сшит так, что кажется второй кожей.

— Вы красавчик, Прохор Андреевич, — констатировала она факт без лишней скромности.

— Согласен, — кивнул он.

Ольгу вдруг пробрал смех. Звонкий, нервный.

— Чему смеётесь?

— Не знаю. Накатило. Видимо, от вашей самоуверенности. Или от того, что вы здесь один, как сыч.

— Я не один. Со мной сейчас вы.

— О, какой галантный ход, — она взяла бокал, который ему протянул официант. Коньяк блеснул янтарём. Ольга водила пальцем по краю стекла, глядя ему прямо в глаза. — Женаты?

— Нет. И не планирую.

— Скучно живёте?

— Эффективно.

Она отпила глоток, прищурилась.

— Знаете, Прохор, я видела, как вы смотрели на меня три года назад, когда я рыдала в эфире. Вам было жалко или интересно?

Прохор не моргнул.

— Мне было интересно, кто сможет сломать эту систему. Похоже, это сделали вы.

Часть 2. Вторжение Жоржа

Их идиллию нарушил громкий голос, прорезавший джазовую музыку:

— Оля, блядь! Ты где пропала?

В проём ложи ввалился Жорж Ивашенко. Леопардовый пиджак, модная стрижка, лицо круглое, доброе, но с хитринкой. Он выглядел так, будто только что вышел из душа и забыл одеться серьёзно.

— Жорж, — Ольга даже не обернулась. — Познакомься. Прохор Шелепин. Человек, который оплатил твой «Тощий» клип...

Жорж замер, потом широко, почти по-детски улыбнулся и протянул руку.

— Очень приятно, блядь. Серьёзно, блядь, рад.

Прохор пожал мягкую, влажную ладошку вокалиста. Слово-паразит висело в воздухе, но звучало не как ругательство, а как знак препинания.

— Вы красавец, — сказал Жорж, оценивающе глядя на Прохора.

— Я знаю, — ответил Шелепин.

Жорж склонил голову набок, его улыбка стала чуть менее искренней, более изучающей.

— Нормальный?

Прохор поднял бровь.

— В смысле?

— Ну, блядь, не пидор? А то мало ли, спонсоры всякие бывают.

Ольга фыркнула, закрыв лицо рукой. Прохор спокойно встретился взглядом с певцом.

— Я нормальный мужчина, Жорж. Если это то, что вас беспокоит.

— Отлично, блядь! — Жорж хлопнул себя по бедрам. — Тогда всё супер. Оля, нам надо в гримёрку. Там детали обсудить. Простите, Прохор Андреевич, блядь, но дела зовут.

Певец подхватил Ольгу под локоть, и они исчезли в полумраке коридора, оставив Шелепина одного. Внизу зал начал заполняться гостями, софиты резали темноту яркими лучами, а музыка становилась громче, превращаясь в гул предстартовой лихорадки.

Прохор допил коньяк. Вечер только начинался.